Влад Тарханов – Не самый бедный Людвиг (страница 21)

(примерно так выглядели «лисапедные войска»)

Конечно, пришлось создавать велосипеды нормальные, а не такие, какие были в ходу в середине века, да еще и озаботиться о камерах и шинах. Поэтому и всего одна рота из шестидесяти восьми стрелков и двенадцати офицеров. Но! Рудольф Волчански, весьма толковый механик, (по моему поручению) оформил привилегии на это чудо враждебной техники и к нему стали заглядывать заинтересованные в приобретении этого велосипеда, который мы назвали Лисапед-1, заинтересованные лица. А вот и он!

Так, а это господа Сименсы. Да еще и с самим Эрнстом Вернером во главе. Из его детей — Арнольд и Георг. Тоже неплохо. Я убедил Симменсов, которые уже второй год работают над генератором постоянного тока заняться еще и генератором переменного. А чтобы заинтересовать их намного больше, предложил свою принципиальную схему динамо-машины, которую они сами, несомненно, допилят до рабочего состояния. Им для телеграфных линий генератор постоянного тока кажется более нужным. Но… это все временное. Будущее как раз за генераторами переменного тока. Ну и что, что Тесла еще его не разработал? Гениальному сербу пока только шесть лет, я что, ждать его взросления должен? Ничего! Изобретет что-то еще! Голова у него имеется, а что из оной вылезет — посмотрим! В смысле, я за ним присмотрю.

Группа военных — мои наставники в битве под Берлином: Хуго Риттер фон Бош, Людвиг фон дер Тан, Оскар фон Цоллер, Карл Теодор фон Зауэр, не привожу их чины, ибо кое-кто из них вот-вот получат повышение! Плюс мои подчиненные по горно-егерскому корпусу, командиры бригад, теперь уже полковники фон Штауффенберг, фон Шелленберг и фон Штирдлиц.

И последняя группа — мои «тайные воины». Но о них, и их роли в этой войне я расскажу чуть попозже. На прием я явился с Анной Ризи, которую уже знали, как мою любовницу-содержанку, тоже статус, скажу я вам. А что? После боевых действий захотелось женского тепла и ласки, я что, не человек? Вообще-то щенячья влюбленность, которую я поначалу испытывал при виде этой роскошной женщины, куда-то прошла. Так случается. Начинаешь замечать то, что поначалу казалось несущественным, раздражаться по мелочам. Но Анна всё-таки инстинктивно понимала, что от неё любовнику нужно. Красота недолговечна. Это такой актив, который довольно быстро приходит в негодность, а поскольку он у женщины единственный, то ей надо заложить собственную подушку безопасности. И Анна старалась мне угодить. Иногда в этой самой угодливости перебарщивая. Надо сказать, что, не смотря на свое весьма сомнительное происхождение, манеры у нее были неплохими, а еще она казалась достаточно (как для женщин этого времени) образованной и могла поддержать разговор на несколько больше тем, чем только о вышивке и погоде.

Ну а потом наступило самое приятное: раздача плюшек. Пока еще я награждал не имперскими орденами, а баварскими. Имперские только готовились. У нашего королевства была своя система наград, которую системой назвать было сложно. Что-то пришло из глубины веков, что-то досталось от Пфальца, который когда-то был включен в состав земель Виттельсбахов. Несколько орденов учредил Максимилиан I при образовании королевства. Ну и я подкинул некое разнообразие военных наград, в частности, орден «За военные заслуги». Мы учредили его как раз накануне войны, как знали, что пригодится. Досталось всем: фон Бош и фон дер Танн стали генерал-полковниками, каждый из них получил Большой крест ордена «За военные заслуги». Цоллер и фон Зауэр новых званий не получили, зато их мундиры стали украшать орден «За военные заслуги» второго класса с мечами. А это уже серьезная заявка на повышение в званиях. Ставшая полковниками тройка «Ш» обзавелась офицерским крестом с мечами. Все прибывшие гражданские (кроме семейства Симменсов) получили «Орден гражданских заслуг Баварской короны» кроме Адольфа Байера, удостоенного ордена Максимилиана «За достижения в науке».

Последовавший банкет был достаточно разнообразен и не по-немецки обилен. А после него произошел еще менее официальный прием и вручение заслуженного. Точнее, скажем так — награждали людей, без которых победить было бы намного сложнее. Карл Густав фон Кубе получил чин подполковника. Именно он возглавил секретную службу, мою личную или королевства Бавария, это уж как вам, дамы и господа, приспичит посчитать. Кроме этой награды он получил еще и орден Святого Губерта — это считалось одной из высших награда дома Виттельсбахов, при этом допускалось вручение их и иностранных граждан. Заслуги фон Кубе и его помощников, каждый из которых: и следователь по особым делам Ганс Фридрих Паппе и «папаша» Огюст Камертопф оказались неоценимыми. К началу войны тихо-тихо помощники Кубе распутали дело о тех самых фальшивомонетчиках, которых мы обнаружили во время егерской практики в Баварских Альпах. Официально это дело было закрыто. А вот неофициально «папаша» Камертопф продолжал копать потихоньку… и докопался. А Паппе сумел еще и предотвратить покушение на меня, которое должно было произойти как раз накануне войны с Пруссией. По мою тушку были посланы тройка весьма опытных убийц. Спасла меня случайность, но вся наша жизнь состоит из случайностей. В тот день, когда господа киллеры засели в засаде, ожидая моего визита в расположение штаба егерского корпуса, пришла телеграмма от деда и я вынужденно поменял маршрут следования, чтобы встретиться с Людвигом I. А поскольку засаду расположили неподалеку от расположения штаба, в местности, которая тщательно патрулировалась, то под вечер их и вычислили. После короткого, но жаркого боя даже взяли одного пленного, к сожалению, не командира группы. Этот знал мало, но цель миссии обозначил точно.

В итоге многие ниточки вели во Франкфурт-на-Майне (на путайте с Франкфуртом-на-Одере, где располагалась прусская армия перед битвой за Берлин). Чем знаменит Франкфурт? Да многим, конечно же. Городок не маленький и народу в нем проживает… Но дал этот городок миру оно еврейское семейство, известное как Ротшильды. Именно тут основали первый их банк, отсюда они расползлись по всей старушке Европе, став важнейшими финансистами многих государств. Одна дама из этой семейки как-то сказала: «Войны не будет, господа, мой муж не даст на нее денег!». Последний представитель немецкой ветви Ротшильдов проживал во Франкфурте и умер бездетным в пятьдесят пятом году. С тех пор франкфуртский филиал возглавлял кто-то из младших детей французских или британских банкиров. И последних пять лет там околачивался некий Альфонс Джеймс де Ротшильд, сын парижского финансиста Джеймса Майера Ротшильда. И именно с его приходом начались нехорошие поползновения в сторону Баварии, которую гессенский филиал финансовой империи краснощитовых баронов решил подмять под себя.

Во многом, причина этого противостояния заключалась еще и в том, что отец, король Максимилиан II через франкфуртский филиал их банков вел свои дела. Но потом их пути разошлись. Что-то где-то когда-то, но случилось. ПаПа об этом умалчивает, но, Бавария в конце пятидесятых перестала кредитоваться у Ротшильдов — это факт. А вот что имел Альфонс против меня лично? И ведь как путали следы, мерзавцы! Понимали, что из всей этой истории ушки семейства торчат, так перевели стрелки на австрийскую ветвь, которая к этой истории вообще никакого отношения не имела и сохранила с Виттельсбахами хорошие деловые отношения. Оставалось понять, что этот самый Альфонсо против меня имеет и замыслил. Но тут началась война. Кубе, который возглавил разработку семейства Ротшильдов (точнее, ее франкфуртской ветви), получил большую свободу действий и сумел заполучить в этом кубле своего человека. Благодаря этому удалось узнать, про намерение правительства Тьера вторгнутся и отобрать Рейнскую провинцию. Более того, в Эльзасе и Лотарингии стали срочно набирать добровольцев в так называемый «Немецкий экспедиционный корпус». Но! У французского правительства на это не было денег, а Джеймс Майер Ротшильд Тьеру деньги отказался давать. А вот Альфонс — согласился. И девятого августа из Франкфурта отправился караван под серьезной охраной, который вез золото для Тьера. Весьма приличную сумму. На горной дороге их и прихватили. Мои самые доверенные егеря расстреляли охрану и… золото пропало. Точнее, отправилось в Швейцарию, в самые надежные руки. А после этого, дабы не откладывать хорошее дело в долгий ящик, двенадцатого августа произошло ограбление Франкфуртского банка Ротшильдов, при котором оттуда были вывезены ценности и ценные бумаги на весьма приличную сумму, погибло несколько ключевых сотрудников, в том числе оказался тяжело ранен и скончался через неделю от полученных ран молодой перспективный финансист Альфонс Джеймс Ротшильд. После чего франкфуртский банк было решено закрыть[1].

Согласитесь! Такую операцию стоило отметить! А еще… помнится, в ТОЙ реальности Людвиг мечтал ограбить банк Ротшильдов. Он мечтал, а я сделал! Вот и вся разница!

[1] В РИ Ротшильды покинули Франкфурт в 1901 году.

Глава пятьдесят шестая

Венские церемонии

Вена. Шёнбрунн. Императорская резиденция

15 января 1863 года

Семейный визит. Именно так нарекли мое путешествие в Вену в самом начале шестьдесят третьего года. Причины для визита более чем важными. Естественно, что для так называемой «общественности» озвучили иную версию: герцог Баварский Максимилиан ехал на старости лет встретиться с дочкой, императрицей Австрийской империи Елизаветой Амалией Евгенией (более известной как Сисси). Вообще-то ему было не так уж и много: пятьдесят четыре года и выглядел он вполне себе живчиком. А вот его сопровождать (по причине не самого лучшего здоровья) король Максимиллиан отправил меня. Дело в том, что герцог обладал весьма нелюдимым характером, я бы сказал, что он типичнейший социопат. Жил в собственном поместье, в деревенской местности и в Мюнхене был весьма редким гостем — разве что присутствовал на церемониях, от которых в силу своего происхождения, уклониться не получалось. Герцог серьезно увлекался двумя вещами: археологией (в молодости даже совершил экспедицию в Египет, откуда вернулся с кучей мумий, составивших основу его коллекции древностей) и искусством, больше музыкой, причем именно народной баварской музыкой. Внешне Максимилиан был тот еще красавец, вот только в браке был не то, чтобы несчастен, но семейные отношения не считал чем-то важным в своей жизни. Женился из династических соображений на родственнице, Людовике Баварской, которая подарила супругу восьмерых детей. Ни детям, ни благоверной герцог особого внимания не уделял. Не удивительно, что женушка чувствовала себя униженной и, по слухам, не раз наставляла супругу рога. В общем типичная аристократичная семейка Европы со всеми ее прибабахами, которые только можно было найти. Впрочем, не самыми зловредными. Но эти вот близкородственные браки! Не даром королевские династии Старого Света сами по себе загибались одна за другой.