Влад Тарханов – Коронованный судьбой (страница 26)
[2] букшельф (от английского book shelf) — это специальная полка для хранения и размещения книг. по своей сути это конструктивный элемент мебели, представляющий собой горизонтальную поверхность, которая может быть. прикреплена к стене, встроена в книжный шкаф, часть мебельной композиции
Глава двадцатая
В застенках Лубянки
Глава двадцатая
В застенках Лубянки
Москва. Лубянская площадь. Здание ОСИ
11 октября 1896 года
— И не стыдно тебе, сын мой, от отца своего, государя истинна, отказываться? Почто не признаешь меня? Почто в ноги не падаешь? Почто бранишься? Повинись, сын мой! Верни мне трон и ступай в монастырь, очистить тебе надо душу, которую ты диаволу, врагу рода человеческого продал!
— Переигрываешь, самозванец! — голос Сандро был уставшим. Навалилось много дел, а тут еще в Лубянку, наконец, доставили так называемого «истинного императора Михаила Николаевича». И что характерно? Ну никак не похож он был на настоящего Михаила II, ну никаким боком! А куча народу признавали его и шли за ним, и смута по Сибири ползла ядовитым змеем.
— Окстись, сын мой! Пади долу! Проси прощения у меня и у Господа Бога нашего! Тогда, быть может, спишутся тебе твои прегрешения! Ибо нет ничего страшнее, чем от отца своего отрекаться!
Так называемый «Михаил Николаевич» росточком был высоким, но только этим внешнее сходство с императором в отставке и заканчивалось: слишком пышная шевелюра, слишком мелкие черты лица, слишком глубоко посаженные глаза. Главное же — какое-то слишком суетливое поведение. Совсем не императорское. Верно сказал Сандро, переигрывает сволочь! И из какого погорелого театра вытащили этого бездарного актеришку! Хорошо, что еще к власти не допустили. А то в одном государстве допустили бездарного актера к власти, а потом расхлебывали! И что им скажешь? Сами виноваты!
Император Александр Михайлович (он же Сандро) представление о самозванце получил, а больше ему тут ничего и не требовалось. Так, утолить любопытство. Теперь этим шпынем займутся профессионалы из ведомства Полковникова. А эти умеют докапываться до истины! В этой истории осталось слишком много белых пятен. Кто дал деньги, каким образом шло финансирование проекта, кто стоит за этой аферой? Пока что точных данных не было. Наметки, прикидки — всё это присутствовало, но вот железобетонных доказательств пока что — ноль! И как тогда строить политику партии и правительства?
А тут еще вот что интересно. Несколько раз — точнее, четыре раза самозванец и его охрана уходили от засад местных сил правопорядка. В итоге отправили за ним спецназ. И только третья засада сил специальных операций оказалась удачной. И то, не до конца: почти всю банду самозванца перебили, а сам он с малой группой приближенных опять ушел. Но на сей раз недалече. Под Читой, в деревеньке староверов, даже не деревеньке, на хуторе. Вот! Их окончательно окружили. Так хозяева хутора все как один с оружием в руках встали на защиту гостя дорогого! Пришлось хутор тот штурмовать! И сколько удавалось оному вору от властей уходить! С одной стороны, хорошо, что Сибирь от его появления не вспыхнула, не начались сепаратистские выступления! Но, с другой стороны — количество недовольных властями остается критическим, особенно в Сибири. А там-то чего бунтовать? Как раз для людей за Уралом условия созданы самые благоприятные. А сколько поселений от налогов освобождены? И всё недовольны! И ведь часть старообрядцев власть новую приняли, в системе, где их уравняли правами с православной церковью чувствуют себя вольготно. Так нет — непримиримых хватает! Они больше всего воду и мутили! Но за чьи деньги, вот в чем вопрос!
Сандро поднялся в свой кабинет, который в этом здании был ему выделен с самого начала. Некоторые государственные дела из этого помещения выносить не следует ни за что! За все это время в допросные комнаты и камеры, которые оборудовали в подвале комплекса ОСИ император не спускался и отметил про себя, что всё тут устроено довольно цивильно. Не выглядят эти помещения как страшные застенки. Ну никак! А то, что тут следствие идет, так ничего не попишешь! Где-то оно должно идти, раз появляются преступники, на саму основу государственного строя помышляющие! Его кабинет (почти точная копия кабинета в Кремле) располагался на втором этаже, почти что в самом центре здания, вот только окна выходили не на Лубянскую площадь, а во двор комплекса. Буркнул секретарю:
— Полковникова ко мне! И чаю подай, Викентий Львович!
Один из тройки попаданцев вошел в кабинет как раз, когда слуга закончил сервировать чайный столик.
— Присоединяйся, Алексей Васильевич! — довольно спокойным тоном произнес император.
— Да, что-то вы, государь, ну никак чаю не напьетесь. «Второй раз вам за сёдня сервируют!» —заметил вошедший глава ОСИ.
— Вот ты мне еще чашки чая не подсчитывал! — буркнул Сандро. — Жалко тебе, что ли?
— Не жалко, но в моем ведомстве все должно быть учтено! «Орднунг и порядок превыше всего!» — глубокомысленно произнес Полковников и ухмыльнулся в усы.
— Ладно кривляться, давай чай пить, твое генеральство! — император быстренько налил себе чашку ароматного напитка и прихлебнув, погрузился в нирвану. После непродолжительного чаепития продолжил:
— Ты этого типуса видел?
— Да как я мог! Ты же, государь, помчался на «истинного отца» своего посмотреть, аки олень на случку с оленихой! — иронично заметил координатор ОСИ.
— Ты, Полковников, ври, да не завирайся! Я копытами по паркету тут не стучал! — заявил Сандро.
— Это потому, что у нас паркета нету! — с интонациями кота Матроскина из известного мультфильма парировал второй попаданец.
— И что тебе поэтому типусу стало известно? Только не говори, что ничего! Не верю!
— Ох уж эти Станиславские на мою бедную голову! Правильно делаешь, что не веришь! Значится так: жил — был в Таганроге обычный такой обыватель: Иннокентий Анисимович Пяткодральский. Извини, но фамилия у него такая, как говориться, из песни слов не выкинешь! За что кто-то из его предков столь яркое прозвище получил — история умалчивает! И почувствовал он в себе тягу к актерскому мастерству, и устроился в труппу некого таганрогского режиссера Афанасия Анискина! И стали они с оной труппой по городам и весям российским ездить и деньгу у народа зашибать. Надо сказать, что сам Кеша выдающимся актером не оказался. Таких в ярмарочный день пяток за червонец нанять можно. Еще и сдача останется! А вот выпить наш герой ой как любил. В Сызрани так напился, что потерялся. Отряд (труппа в смысле) не заметил потери бойца и проследовали дальше на гастроли, ибо ярмарка в Череповце — это серьезно! А вот тут и начинаются чудеса! Подобрали его староверы. Отходили! Обогрели! Обобрать было нечего, так что тут обошлось. И неожиданно наш Пяткодральский проникся истинной верой предков.
— Вот не пойму — это высокая трагедия в стиле Уильяма, нашего Шейкспира, или комедия в стиле Гайдая?
— Да хрен его разберет. Вот только тут в нашей истории становится всё чудесатее и чудесатее. Появился в Сызрани некий тип, которого условно называли Прохор Матвеевич. И внезапно оказалось, что под личиною господина Пяткодральсского скрывается император Михаил Николаевич!
— Да, чудесатее, точнее не скажешь! — покачал головою Сандро.
— Тут вот что интересно! Сам-то Кеша в то, что он император — верит, как в Святое писание! Или заигрался так. что сам в себя поверил окончательно, или ему мозгочки промыли основательно. Например, гипноз. Но чтобы гипноз так долго держался? И не похоже как-то. Я тут наших ведущих мозговедов решил привлечь, пусть посмотрят, кто тут мог поработать и как. НЛП пока еще не изобрели, но ведь эта штука не на пустом месте возникла. Может быть, кто-то что-то на нашем Кеше и испытывал.
— Ты только своих дуболомов и мозголомов к делу не привлекай, нам еще ответы на очень многие вопросы надо бы получить! — отпустил ответную шпильку император.
— Так я этого… Пехтерева или Бехтерева решил привлечь, вроде подает надежды…
— Ничего себе подает! Ладно, согласен. Этот картину маслом не испортит! А что у нас по немецкому вопросу?
— Операция, государь, вступает в решающую фазу.
— Надеюсь. ты ее не назвал «Операцией Ы»?
— Никак нет, я предлагаю назвать ее «Операцией Ѣ»!
— Согласен! Хорошо, что не Бл Ѣ… И на сем спасибо!
— Рады стараться, Ваше Императорское Величество! — подскочил со стула Полковников и вытянулся во фрунт.
— Садись, паяц, пока не посадили! Докладывай все по-порядку!
— Так вот…
Глава двадцать первая
Целься! Ать-два!
Часть пятая
Вильгельм II и прочие неприятности
Глава двадцать первая
Целься! Ать-два!
Москва. Кремль. Императорские покои
12 ноября 1896 года
Очень часто, государство сравнивают с громадным парусником, который мчится по океану, не взирая на волны и бури, а его главу — с капитаном. Именно так великий Пушкин писал о России, которая вошла в Европу, как спущенный корабль, при стуке топора и при громе пушек. А Британцы — нация пиратов и торгашей, часто повторяют: «капитан — первый после бога человек на корабле» (the captain is the first after God on the ship). А посему смена монарха, сродни смене капитана, и огромная держава может помчаться далее на всех парусах или резко изменить свой курс, а иногда налетев на риф пойти ко дну. Российская Империя, пролив немало своей крови и отплатив врагам сторицей, сумела отвоевать право на первый путь. Теперь же это предстояло сделать Второму Рейху. Неизвестно, читал ли Вильгельм Фридрихович Гогенцоллерн роман Тургенева «Отцы и дети», хотя его и издали в Германии ещё в 1869 году, а точность перевода заверил лично автор, но конфликт поколений был знаком ему на личном опыте. В данном случае, роль отца досталось Бисмарку и вердикт новоиспечённого кайзера: «в стране есть лишь один господин — это я, и другого я не потерплю» не оставлял железному канцлеру иного выхода, как подать в отставку. И сие событие не заставило себя долго ожидать.