Влад Тарханов – Истории небольшого города. Сборник рассказов (страница 44)
Впрочем, больше всего Никола я раздражала тихая язвительность милой старушки. Та умела подкусить любого — неожиданно и вполне зло, так что ее тихий, спокойный и добрый характер открывался совершенно с неожиданной стороны. Наверное, это обижало Колю Безрука не потому, что такой характер он терпеть не мог, а потому, что чаще всего объект подкусываний оказывался именно он. Впрочем, вскоре Николаша научился покусываться в ответ, причем так, что старушка не раз и не два обижалась на слишком кусачего зятя. Впрочем, их семейные столкновения не были слишком серьезными, особенно на фоне последних событий.
Если копаться в причинах его раздражения, то… Ну не может же человек столько времени жрать! Оказывается, что может! Ну не может же человек всю жизнь тратить на приготовление и поглощение пищи. Оказывается, может!
Ему надо было закрыть рот на замок, а кто-то совсем рядом мог спокойно наслаждаться едой и делает это почти все свое свободное время!
А еще… теща постоянно болела, но имела все шансы повеселиться на похоронах зятя. Почему??? Что за несправедливость? Коля не желал дражайшей Кларе Львовне смерти, но не понимал, почему все должно произойти именно так, а не как-то иначе.
Сутки Николай выписывал все свои мысли на бумагу, на вторые — просмотрел свои установки, понял, каким идиотом он стал из-за своей болезни. А на третий день сжег бумагу вместе со всем своим нытьем.
Наверняка, Надюша ведь права, полностью права. И это только его личная проблема — невозможность организовать комфортное пространство для жизни. Он и сейчас, как постоянно, ждет того, чтобы кто-то организовал ему это комфортное состояние, положил на блюдечке то, что никто кроме него положить не может — десяток-второй лет жизни.
Причем здесь теща, жена или дети? Умирает ведь
Но, если посмотреть на это по-другому, то разве не он сам виноват в том, что жизнь вокруг него стала адом? Почему близкие должны страдать из-за того, что ему плохо? Им ведь тоже тяжело, очень тяжело, но тяжело по-своему.
Они его любят, а он бежит навстречу смерти с распростертыми объятиями и не хочет сделать попытку себя спасти. И главная причина того, что он сорвался с голодания не теща и с кухней, нет, главная причина в том, что он где-то внутри себя уже умер, смирился, сдался… И кто тебе виноват, кроме себя самого?
Некоторые решения человек принимает спонтанно. Но, если разобраться, то в самом спонтанном решении прячется злонамеренная закономерность, такая легкая, неприметная, что рассмотреть ее удается только под самым совершенным мелкоспокопом, по точному замечанию господина Лескова. Наше время — это время психологического самоанализа. Мы самокопаемся у себя в душе, то ли в поисках истины, то ли в поисках Бога, то ли в поисках спокойствия — каждый придумывает себе причину сам. Но причина одна — необходимость. Это жуткое чувство необходимости заставляет человека искать причину своих спонтанных действий, но удовлетворения от этого, чаще всего, человек не получает.
Для внешне спонтанного действия, которое совершил Коля Безрук, на самом деле, существовали определенные предпосылки. Ах да, я забыл про само действие…
Коля уехал на дачу.
Это строение еще называли «финским домиком», хотя к настоящим домам оно имело весьма отдаленное отношение. Простая коробка с тонкими стенами из дранки, такой же крышей, покрытой еще и рубероидом, перегородкой делилась на две условные секции: кухня и спальня. Обе они служили складом для инструментов и, на очень короткое время, собранных продуктов питания. Из электроприборов присутствовало только радио на батарейках, ни холодильника, ни телевизора и в помине не было. Но свет был. И был колодец. И даже в колодец Николай приспособил небольшой насос, чтобы не тянуть воду в ручную. Покойный тесть настоял в свое время, чтобы Коля занялся колодцем, тот не хотел, да и с деньгами было туго, но тесть помог материально, пару раз подтолкнул Николашу к действию… и у него все получилось! Теперь Коля Безрук был благодарен тестю как никогда в жизни. Для голодания требовалось много воды — в первую очередь для того, чтобы смывать с себя жуткий пот, с выходящими из организма токсинами, да и питьевой режим должен был быть расширенным — пару литров воды в день. Колю радовало, что он догадался поставить дома резервуар из нержавейки, который наполнялся шлангом из того же колодца — так что в дом таскать воду ведрами не было необходимости. Николай сделал это для удобства Надюши, и это теперь так же оказалось ему на руку. Как говориться, делай другим добро, авось и себе пригодиться!
Маленький участок в шесть соток достался Николаю от предприятия, когда дачникам раздавались еще сотки под ведение сельского хозяйства и застройку. Николай умудрился завести на участке яблони и груши, вишню и черешню, один абрикос, даже посадил два куста винограда, да полтора десятка кустов разных ягод. Имелся и небольшой огородик, предназначенный для выращивания домашней зелени и маленького количества помидор, чем занималась Надежда. В этом году дача пребывала практически в заброшенном состоянии: Николай был настолько занят собой, что совершенно забросил участок и ничего там не делал, у него было занятие поважнее: он умирал. И вместе с ним кощунственно умирала заброшенная дача, необработанная земля! Теперь, когда надо было бороться, Николай решил заодно и участок привести в более-менее божеский вид, если на это хватит сил.
Дорогу до дачи, которую Николай преодолел на их стареньком москвиченке 412-й модели, выкрашенном я противный светло-коричневый цвет детской неожиданности, Коля преодолел в превосходном настроении духа, впервые с того времени, когда врачи обнаружили рак. Наверное, погода, которая в эти последние предсентябрьские дни, установилась прохладная, ветреная, но солнечная, способствовала тому, что настроение Николая Безрука было более чем приподнятым. Он впервые за все это время не думал о своей болезни, и о раке вообще не размышлял, и не задал ни одного вопроса по поводу справедливости и несправедливости окружающего мира.
Машина, чихнув, остановилась перед облупленным штакетником бывшего белого цвета, который ограждал дачу, Коля медленно выбрался из машины, открыл простенькие ворота и загнал машину во двор, под навес, который он сумел поставить еще до болезни.
Странно, но Николай понял, что вся жизнь его была разделена на два периода: до болезни и после того, как он узнал диагноз. И вторая часть его жизни оказалась сущим адом. Николай не хотел умирать, но неожиданно понял, что болезнь может заставить его думать о смерти, как о спасении. И это его почему-то немного успокоило.
В его сознании появились новые мысли, как в музыке композитора начинают звучать новые нотки, когда его играет очередной музыкант.
И именно это: новые нотки, новые мысли, новые ощущения делали жизнь Николая уже не адом, но жизнью.
Николай был в постоянном напряжении все эти месяцы, настолько серьезном напряжении, что сейчас, когда появилась возможность расслабиться, тут же возникла какая-то странная эйфория, чувство свободы, легкости, впервые за последнее долгое время страданий.
Коля перетащил в домик нехитрый скарб, который решил взять с собой. Основу этого скарба составляли теплые вещи (Николай знал, что во время голодания организм теряет энергию, и ему необходимо будет согреваться), электрокамин, несколько книг эзотерического содержания, при помощи которых он хотел разрешить для себя вопрос метафизики смерти, и альбом с семейными фотографиями, чтобы не забывать, ради кого он собирается выдержать голодание.
Это был первый день, точнее, утро этого первого дня, которое пришлось на четверг. Первым делом Коля расчистил дорожку от травы и убрал мусор, который скопился за эти месяцы на участке. Потом пришла пора сбора урожая. Николай решительным образом обнес все фруктовые деревья, чтобы не оставлять никакого шанса себе сорваться, даже просто автоматически сорвав с ветки и откусив спелое яблочко. Чтобы добро не пропадало, Коля Безрук загрузил урожай в ящики и сделал еще одну ходку в город. Двенадцать километров от дачи до квартиры не были тем расстоянием, из-за которого стоило бы раздумываться о необходимости тратить бензин. Три ящика с урожаем (яблоки были недоспевшими, но, Коля был уверен в этом, через неделю-вторую они дойдут до нужного состояния) он сложил в гараже, но в квартиру решил не возвращаться, чтобы не получать из-за какой-то неосторожности заряд отрицательных эмоций.
Гараж противно скрипнул, когда Николай закрыл створки ворот, как будто бы прощался с хозяином. Противного цвета москвич с не меньшим скрипом завелся (он всегда заводился с большим трудом, но вот ездить на нем было просто и легко), заурчал, потом громко фыркнул и вскоре доставил Колю Безрука к фанерной даче.
Целый день Коля потратил на то, чтобы привести дачу в состояние, достаточное для того, чтобы продержаться на ней месяц-второй, как раз столько, сколько надо будет ему для курса голодания и начала выхода из голода, ведь именно первые дни после прекращения голодания становятся самыми опасными. А чем грозит неправильный выход, ему удалось ощутить это на собственной шкуре. Глупо спасаться от рака, а загнуться от панкреатита! Последним делом, которое совершил Николай — это сооружение что-то вроде приспособления для самоклизмования в кухне дачного домика… Конечно, к туалету надо будет немного пробежаться, но на крайний случай Коля тоже кой-чего придумал.