Влад Тарханов – Истории небольшого города. Сборник рассказов (страница 14)

— Лера, позвони, узнай, принимает ли аэропорт, а то… Я за младшенькую переживаю.

— Хорошо.

Лера ко всем ее достоинствам была еще и особой немногословной.

— Соли пришла.

Соли была невысокая мулаточка, которая регулярно делала примадонне педикюр. Алена кивнула, мол можно, чего там время терять, все равно времени мало совсем, а еще надо принять душ — от этих физических упражнений страшно потеешь. И не так много позанималась — всего пятнадцать минут, а вся мокрая, как…

— Соли, милочка, ты пока приготовь, а я в душ.

— Хорошо… Ой, Алена Витальевна, как вы хорошо похудели.

— Н-да? — самокритично заметила Алена, хотя слова Соли были явный подхалимаж, все равно было приятно.

А я действительно похудела, вот уж не думала, ладно, пусть не так сильно, чтобы ойкать, но еще один размер за эту неделю ушел. И что теперь мне, бедной девушке, делать? Парфюмер — это через час. И опять работа. Вот, встречу Мусика — тресну его трубкой по брюху — пусть не зарывается.

В этом году, в связи с тем, что у Алены намечался семейный Новый год, а от предложений и настойчивых звонков просто не было передыха, Алена заломила несусветную цену за свою новогоднюю ночь. Пять лимонов зелеными. Звонки стали тут же единичными. А и тем немногим, совсем немногим, которые готовы были расстаться со своими кровными (а их нашлось аж трое, воистину, на любой товар есть свой товаровед) Алена находила дипломатичный повод отказать.

Наскоро вытерев воду (Алена не слишком любила вытираться, ей больше нравилось вот так, мокрой, укутаться в толстый банный халат и сохнуть постепенно, в неге и тепле) отдала себя в руки Соли. У нее были действительно удивительные руки. Почти незаметно, как они порхают, абсолютно не чувствуешь, как они прикасаются к тебе, и вообще, забываешь обо всем, когда Соли делает педикюр.

Пока Соли занималась ее ножками, Алена задумалась о мужиках. Ее предпоследний настолько был занят собой, любимым, что Соли выходила из их дому только после трех часов терзаний. И терзал ее он, предпоследний, затрахал своей маниакальной красотой. Мужчина, страдающий безвкусицей — это страшно. А если он, к тому же, еще и глуп, как тонна пробкового дерева… А если еще и в постели не так хорош, как кажется. И с таким маленьким… И говори ему, что он очень большой. Он-то большой, а вот он — маленький. Непомерно раздутое эго не увеличивает размер полового члена. Ну и ладна… Надо гнать эти раздраженные мысли. Гнать, как пух с тополей, гнать, как ветер гонит снежинки за моим окном.

И зачем все-таки звонил Мусик? Нет, у меня этот Новый год будет семейным. Ну и что, что только с внучей? А где еще такую девочку найду? Умница, скромница, подает надежды куда большие, чем ее мама. А что Наина? Талантлива. Все твердила мне: кино да кино. А что кино? Это шоу-бизнес для меня как открытая карта. Я тут первая. Захочу — отдам первое место своему родному человеку, а вот первейшее — все равно за мной останется. Пусть тут заработает, а там, в кино, если захочет, тоже получится. Заработает. А кто сказал, что деньги для меня — это не проблема? Нет, найти двадцать тысяч долларов, это действительно не проблема, но когда речь идет о том, чтобы раскрутить какой-то проект. И тут мысли опять вернулись к мужчинам. Точнее, к деньгам и мужчинам. Интересно, кто из моих мужей жил со мной не ради денег, а ради меня? Наверное, только первый. Остальные рассматривали меня как источник: благ, денег, возможности карьерного роста. Про предпоследнего не будем. Уникал. Единственной, кто умудрился меня трижды разорить. Трижды! И каждый раз я бралась за концерты. Нет, это совсем не как в советские времена, когда мы умудрялись выступать трижды в день. Сейчас у меня совсем другие условия для работы и совсем другие гонорары. И все-таки, когда нужны деньги — закатываешь тур и в каждом городе по концерту. Когда через день, а когда и подряд. Знаешь, как определить, что у звезды полная лажа с бабками? Очень просто. Если звезда дает концерт в Мухосранске, следовательно, с деньгами у нее капут-абсолют! А я за время этого замужества была в Мухосранске с концертами пять раз!

Эти мысли прервал длинный телефонный звонок. Неужели опять Мусик? Алена протянула руку и сообразительная Соли протянула хозяйке мобильник. Нет, это был не Мусик. Номер телефона был незнакомым. Но звонили откуда-то из-за рубежа. Может быть, кто-то хочет поздравить с праздником наступающим? Но почему-то так предательски заныло в груди.

— Бабушка…

Точно, она младшенькая. Заныло, укололо, отпустило, а вдруг только сообщить что вылетает, как раз время вылета.

— Ты меня слышишь? У меня мобильник разрядился. Рейсы отменили. Завтра, говорят, тоже не будет.

Вот оно. Оборвалось. И укололо. Так укололо, что стало на секунду страшно, а вдруг остановится. Но нет. Пошло.

— Так ты в аэропортовой гостинице? Может, выпустят?

— За мной па приехал. Ба, я не прилечу. Целую. Пока…

— Целую, младшенькая.

Машину немного повело, качнуло, и Алена с удивлением посмотрела на водителя, оторвавшись от своих грустных мыслей.

— Мы на боковуху свернули, Алена Витальевна, тут дорога не такая, я скорость сбросил, а ее повело, любит, чертяка, на скорости идти, — водитель объяснился авансом, не ожидаю раздраженной реплики примадонны.

На этот раз Алена спешила. Все получалось как-то не так, все нескладно, не кстати, не по-людски. Вот, и когда встретила Мусика, а он ей прошептал на ухо предложение, и когда она согласилась, и когда Мусик потирая руки (и подсчитывая свои комиссионные), начал говорить ей дежурные, положенные по случаю, комплименты, даже тогда не покидало Алену ощущение, что все происходящее с ней только сон, фата-моргана, а вот стоит ущипнуть себя за руку и внучка окажется рядом, и будет накрыт семейный стол, и праздник будет опять с тобой.

А как Мусик заливался соловьем. Как расписывал прелести именно его, Мусика предприимчивости, что же, сам себя не похвалишь, никто тебя не похвалит, особенно в шоу-бизнесе.

На новогодний праздник собиралась тоже, как на пожар. Надо хорошо выглядеть. Особенно, когда тебе платят такой гонорар. Десять миллионов долларов. Кстати, все налом. Славик Мулерман это произнес с особой растяжкой, грассируя и восхищенно вздыхая. Десять миллионов долларов уже лежали в депозитарии самого надежного банка столицы.

Одно осознание такой суммы денег очень повышало самомнение. Очень-очень. Да, кто наш герой? Алена вытащила из сумочки папочку, которую ей вручил Мусик. Ага краткие биографические данные, фотография. Сорок четыре года. Симпатишный такой. И родинка на щеке такая, задорная. Не красавец, не урод, обаятельный, наверняка, барышни устоять не могут, когда он свое обаяние в ход пускает.

Так, пройдемся по биографии. Странно. Не нефтяной магнат. Ага. Имеет долю… ага, свой бизнес, состояние оценивается… прилично. Для миллионера очень прилично. Для миллиардера конечно тьфу, еще котенок несмышленый, но все равно, впечатление производит. Связи с преступным миром — не замечен. Ох уж этот Мусик. Любит он такие подробности! Семейное положение, это интересно…

Тут Алена ощутила какой-то толчок и услышала громкий хлопок, как будто кто-то выстрелил рядом из пистолета. Инстинктивно бросилась вниз, стараясь как-то съежиться.

— Раскудрить твою мать… — выругался водитель. — Так что колесо полетело, Алена Васильевна. Погодьте немного, я сейчас справлюсь. Наша тачанка не для таких дорог предназначается, это ж какой изврат получается, в новехоньком лимузине да по тропе войны…

Добавив еще порцию матюков, водитель полез под машину с домкратом. Алена, так и не собрав разбросанные листики досье, вышла из машины, кутаясь в теплую соболью шубу. Любовь к мехам — вещь непостижимая.

— Палыч, ты постарайся побыстрее, а то и так опаздываю.

— Да знаю я, знаю, не пиз…е под руку, пожалуйста.

Алена была не права, а потому предпочла заткнутся. Что-то не шло, что-то не получалось, если даже всегда такой спокойный Палыч, известный всему городу тем, что мог вытерпеть любой каприз любой звезды, и тот нервничает. Что-то не то сегодня со звездами.

И как только отзвучала эта крамольная мысль, произошло следующее: из-под машины раздался какой-то скрежет, как будто металл рвало об металл, и сразу же вослед восьмиярусный матюк, который исторгла глотка отчаявшегося водителя. Алена побоялась даже спросить, что же случилось на самом деле. В любом случае, это — катастрофа!

— Все, — Палыч добавил матюк, правда попроще, и только ударив по колесу носком ботинка смог продолжить.

— Домкрат заклинило, так его итить… Ни туда, ни сюда, я его не выбью. Он на такую махину рассчитан. Эхм…

Далее последовал небольшой технический экскурс, прерываемый постоянными вставками нецензурных выражений, из которого Алена поняла, что все в мире дерьмо, машины — дерьмо, водители — дерьмо, а дороги — полное говно.

Странно, но Алене материться не хотелось. Она смотрела на растерянное и расстроенное лицо водителя, понимая, что это не его испуг написан — это неустойка, конфликт, потеря большущих денег. Это еще не катастрофа, но катастрофой назвать можно без натяжек. Ну кто, скажите мне, кто попрется в этот чертов поселок по этой чертовой дороге?

— Палыч, тут сеть есть?

Палыч, оторопевший от того, что Алена Игоревна не матерится, а говорит спокойно и как-то буднично, без напряга, вытащил мобилку, сообщил, что сеть есть, но еле-еле, всего одна черточка.