Влад Райбер – Немые муляжи (страница 2)

Полдня пытался вникнуть в лекции, но слышал только шумы в голове.

Перед последней парой спустился на первый этаж в буфет, чтобы взбодрить себя стаканчиком кофе. Устроился на неудобном стуле, вляпался рукавом ветровки во что-то липкое. Слишком громко выругался от досады и оглянулся по сторонам: не слышал ли кто?

Со мной в буфете была только одна девушка. Она сидела за столиком позади, громко чавкала жвачкой, надувала пузыри и писала что-то в толстую записную книжку.

Да это же Эллина! Я её не узнал сразу, потому что она заметно изменилась. Эллина была из тех девушек, которые с первого дня становятся известными на весь колледж. Я и раньше видел её в городе. Обычно она ярко одевалась, носила короткие платья, делала броский макияж, и её волосы всегда лежали идеально. Вся такая «девочка-девочка». А теперь она сидела вразвалку, без косметики, в старой белой футболке в катышках и с пучком на скорую руку. Спереди, у лица, выбивались розовые пряди, как будто нарочно оставленные на виду. Странно, что она вот так выборочно подкрасила свои светлые локоны. Но её ничего не портило. Она всё равно была хороша собой.

– Что?! – выпалила она, заметив, что я пялюсь.

– Ничего… – ответил я и отвернулся.

Мне чудилось, что это не моя реальность. Всё какое-то странное. Колледж… да и весь город окутала тягучая атмосфера. Во всяком случае, мне так казалось. Будто что-то должно произойти.

С трудом досидев последнюю пару, я отправился домой на автобусе. Задремал в сиденье, прижавшись головой к окну, и пропустил остановку. Пришлось идти пешком от хлебозавода. В том районе много деревьев и мало фонарей. Я шёл по длинной улице, не встречая ни одного прохожего.

Стало зябко. Я застегнул ветровку до самого подбородка, сунул руки в карманы и прибавил шагу. Надо мной сгущались тучи, предвещая дождь. Позади ни шороха, но я спиной чувствовал, что за мной кто-то идёт. Чем дальше от фонаря, тем длиннее становилась тень под ногами. Не моя тень…

Я обернулся. По моему телу пробежала дрожь, в затылке закололо.

Это был гроб! Саркофаг! Но не просто ящик: он состоял из живой плоти, был обтянут тёмно-бордовой кожей, на его поверхности пульсировали вены, надувались наросты мышц. Гроб стоял вертикально, вперёд выпуклой крышкой. Он не то ехал, не то парил над землёй. Преследовал меня!

И я побежал так, что опавшие листья взлетали в воздух. До дома оставалось совсем немного – только свернуть с дороги, пробежать через проулок, и я бы попал в свой двор. Но мне пришлось резко остановиться. В конце проулка, между кирпичными стенами двух домов, возник всё тот же гроб. Неизвестно, каким жульничеством он обогнал меня и появился на пути.

Я резко затормозил, проехавшись кроссовками по мокрому асфальту.

Гроб повис над решёткой ливневой канализации. Его крышка распахнулась как дверь. Внутри этот организм был похож на полость желудка, а среди розовых складок слизистой оболочки висел человеческий скелет! На его костях остались наполовину переваренные куски мяса.

Живой гроб шевельнулся, и кости выпали на ливневую решётку. Это было отвратительно! На меня повеяло кислым запахом желудочных выделений. Размякшие человеческие останки превращались в нечто похожее на овсянку и просачивались в канализацию. Череп распался на несколько частей и провалился сквозь железную сетку.

Живой гроб избавился от того, что не сумел переварить. Его «желудок» опустел. Капли слизи катились по мягким стенкам. Он жаждал свежей пищи!

Ящик медленно двигался на меня. В недрах его пульсирующей плоти, как щупальца осьминога, шевелились несколько длинных отростков.

Я развернулся, но бежать было некуда! На другом конце проулка кто-то стоял. Первое, что я увидел – что-то острое в руке. Блестящий кончик лезвия поблёскивал в полумраке.

Это была девушка. Я не видел её лица: оно было скрыто капюшоном. Широкая тёмная толстовка прятала фигуру, но стройные ноги в серых леггинсах и кроссовки небольшого размера сразу выдавали девчонку. Ростом ниже меня на голову. Но у неё был нож!

Я чувствовал себя маленьким грызуном, угодившим в мышеловку. Справа и слева глухие стены без окон. На одном конце проулка девушка с ножом, на другом – странный организм, напоминающий своей формой гроб.

Лёха о ней рассказывал! Убийца, которая не оставляет трупы.

«Видимо, она убивает людей и скармливает их гробу!» – догадался я.

Умирать не хотелось! Пристально глядя на фигуру в капюшоне, я закричал:

– Помогите! Убивают!

Девушка спрятала оружие за спину. Левой рукой она теребила край толстовки. Эти жесты выдавали неуверенность, будто девушка не ожидала, что я решу позвать на помощь. Она стояла на месте, склонив голову, чтобы случайно не показать мне лицо.

Я обернулся, а гроба нет! Неужели он испугался крика? Путь открыт! Вдалеке над моим подъездом горел свет. И я, скользя на мокрых листьях, побежал к своему спасению.

– Тима, это ты? – спросил отец из комнаты, когда за мной хлопнула дверь.

– А кто ещё? – по привычке ответил я.

Он не заметил, что у меня дыхание сбито до хрипов. Ему было всё безразлично, кроме него самого. Отцу нет смысла на что-то жаловаться. Он всегда считал, что делает достаточно, давая материальное обеспечение. Не у одного меня деспотичный родитель…

Я прошёл в свою комнату. С дрожью в руках нашёл в контактах номер телефона Лёхи. Он должен был поверить.

– За мной гнался гроб! – сказал я в трубку.

Лёха, конечно же, меня не понял:

– Кто-кто за тобой гнался? Мне послышалось «гроб»!

– Да! Именно! Гроб! – чётко проговорил я. – И эта… Пиковая Леди. Девушка-убийца. Она собиралась меня прирезать своим рубаком!

Я часто дышал и сглатывал слюну с привкусом крови. Сам бы не поверил, что когда-нибудь произнесу подобные слова.

– Подожди, – было слышно, что Лёха куда-то вышел и закрылся, чтобы ему не мешали. – Давай по порядку: какой гроб?

Я решил объяснять всё как есть. Насколько бы безумно это ни звучало:

– Это не совсем гроб, а странный организм из живой плоти, похожий на гроб. Он переваривает людей. Я так понял: маньячка скармливает ему трупы.

– А ты-ы-ы… – протянул мой друг. – Там не это?..

– Говорю тебе: меня хотели убить! – сказал я холодным и напряжённым голосом.

– Ладно, верю! – ответил Лёха. – Ты сейчас где?

– Дома!

– Вот и хорошо. Ты остынь, соберись, потом расскажешь.

Я подумал: в его словах есть смысл. Мне уже стало спокойнее от того, что удалось с кем-то поделиться. Теперь надо было унять дрожь.

Я пошёл в ванную, чтобы умыться холодной водой. Меня напугало собственное отражение в зеркале. Никогда не видел себя таким жалким и растерянным. На шее пульсировали вены, пот тёк по лицу, зубы стучали. Мои серо-зелёные глаза стали чёрными – настолько расширились зрачки.

– Успокойся, успокойся! – говорил я себе вслух.

Меня могло уже не быть! Чудовищный организм поглотил бы моё тело, переварил и выплюнул в канализацию, как того человека, чьи останки я видел. Теперь уже никто не узнает, кем он был. Надо радоваться, что удалось избежать такой ужасной смерти…

После беспокойной ночи я засыпал на каждой паре, и звонок, как будильник, возвращал меня в реальность. Лучше бы это оказалось кошмаром. Лёхе и Кириллу пришлось целый день слушать, как меня вчера собирались зарезать и запихнуть в гроб из плоти.

Лёха верил, в силу своего незрелого мышления, а Кира вроде и пытался показать сочувствие, но цыкал языком. Он спрашивал:

– Ты уверен, что всё было именно так?

Веронике я тоже рассказал, но опустил подробности про жуткий организм в виде гроба. Поделился только тем, что видел убийцу с ножом. Вероника перепугалась и посоветовала не ходить по улицам одному.

Занятия поздно закончились. Время близилось к сумеркам. Друзья как сговорились: не стали меня ждать, сразу побежали на первый этаж.

Я их догнал у выхода:

– Ребят, а вы со мной до дома не дойдёте? Страшно как-то.

– Мне сейчас на тренировку, – ответил Кирилл, отводя глаза.

– А я давно хотел туда записаться, – Лёха заулыбался как дурачок.

Стало ясно, что они просто пытаются слинять.

– Друзья называется! – прошипел я.

Лёха выдал нелепое оправдание:

– А ты нас когда-нибудь провожал, что ли?

Кирилл даже не задержался. Ушёл и всё. Лёха глядел на дверь и виновато теребил карман брюк.

Я пытался воззвать к его совести:

– При чём тут: провожал – не провожал? Это же особый случай!

– Ты извини, конечно. Я жить хочу, – ответил Лёха и резким движением прыгнул за дверь.

Я вышел на улицу, а их уже и след простыл. Говорят, друзья познаются в беде… Теперь я понял, как горько узнать, что нет у тебя никаких друзей в момент той самой беды. Это двойной удар!