Влад Райбер – Магазин жутких игрушек (страница 4)
Полиция допрашивала меня и ребят. Мы описали одно и то же.
Полицейские сделали вывод, что на Аню напали бродячие собаки[5]. Я сказал им, что это чушь. А они мне ответили, что бешеная стая способна загрызть человека за две минуты. И если даже это были не собаки, то и не человек, а какой-то зверь.
Но откуда диким животным взяться в городе? Мои туманные намеки они не слушали.
После того, что произошло, Цапка оставила меня в покое на пару недель, а потом я снова стал слышать повсюду ее хрипы. Я виню себя за то, что случилось с подругой, и иногда жалею, что в лапы Цапки попался не я.
А зачем я вам все это рассказываю? Думаете, хочу принести вас в жертву, чтобы это существо отстало от меня еще ненадолго? Нет. Все наоборот. Сначала я решил, что буду жить, прячась в своей квартире, и ни одной живой душе больше не расскажу о Цапке. Но потом я подумал вот о чем: вдруг если все будут о ней знать, тогда она перестанет нападать на людей?
Цапка прячется в тени и убивает тех, кто о ней знает. Вдруг она больше всего боится того, что слухи о ней распространятся. Она не сможет добраться до всех. Вдруг это ее уязвимое место?
Теперь, когда вы знаете о Цапке, расскажите о ней всем своим друзьям и знакомым. Даже если они не поверят, предупредите их. Остерегайтесь темноты и держите фонарик наготове. Я верю в то, что Цапка будет бессильна, если все узнают, что чудовища существуют.[6]
Только держитесь на свету и не оставайтесь одни. И не молчите. Пусть все знают ее имя.
Найден ещё один текст, который дополняет общую картину повествования. Это письмо ранее не публиковалось, поскольку считалось утерянным.
Механическая смерть
Когда я вспоминаю детство, мне кажется, что это была какая-то другая жизнь, ведь тех людей, которые тогда меня окружали, больше нет. Может, такова судьба, а может, та заводная игрушка навлекала беды на мою семью.
Это был красный пластмассовый робот. Таких производили в семидесятые годы. Мы с сестренкой нашли его под завалами коробок в гараже нашего отца, а потому решили, что этот робот был игрушкой его детства.
Самого папу мы не могли об этом спросить, он давно умер. Я его совсем не помню, в день его смерти мне было всего два года, а моя сестра Марина тогда еще даже не родилась – мама была ей беременна.
Мы не знали, что случилось с нашим отцом. Мама даже говорить об этом не хотела, вот мы и не спрашивали. Этот красный робот был для нас как «привет» от родителя, которого мы потеряли.
Чуть позже я и Марина увидели такую же игрушку в фильме «Приключения Электроника». Только там был робот серого цвета, а не красного, как у нас.
Вы смотрели этот фильм? Помните эпизод в магазине игрушек? Он шагал под песню с такими словами:
Всякий раз, когда мы видели эту сцену, моя сестренка говорила одно и то же: «Робот прям как наш! Только у нас красный».
А мне эта игрушка напоминала еще и сцену из мультфильма «Ну, погоди!», где злой робот-заяц гонялся за волком. Для многих людей моего поколения – это один из главных страхов детства.
Красная заводная игрушка не вызывала у меня такого восторга, как у сестренки. Он работал слишком шумно, издавал жужжание, словно в нем роились мухи, а его ноги неприятно скрипели при каждом шаге. Выглядел он, как мне казалось, недружелюбно: квадратное тело и руки-клешни, квадратная голова, круглые желтые глаза, прямоугольный рот, как злобный оскал.
Красный робот не стал моей любимой игрушкой, а потому быстро оказался на дне ящика среди старых кубиков.
Как-то раз я прибирался в комнате, выметал сор из-под кровати, и когда стряхивал мусор в ведро, увидел, что случайно выбросил маленький железный ключик от робота. Я бы мог достать его из ведра, но почему-то не стал этого делать. Мне подумалось, что будет лучше, если Марина больше не сможет его завести и я не услышу это жужжание и скрипучие звуки.
Я даже тряхнул ведро, чтобы ключик провалился поглубже в мусор. Это было моим маленьким преступлением.
Помню, как почувствовал укол вины, когда Марина отыскала робота в коробке, показала его мне и спросила: «Ты его помнишь?» Детям всегда интересны старые игрушки, которые они давно не видели. Но я не был рад снова увидеть это квадратное лицо.
– Хочу его завести, а ключик куда-то потерялся. – Марина рылась в коробке. – Ты не видел его?
Мне показалось, что робот смотрит на меня, злобно оскалившись. Он будто знал, что это я выбросил его ключик, и ему это не нравилось.
Был февраль, канун моего дня рождения, мне вот-вот должно было исполниться девять лет, а я заболел гриппом. Лежал в постели с высокой температурой. И подушка, и простыня подо мной были влажные от пота.
От жара у меня начались галлюцинации. Еще во сне я почувствовал, что мне неудобно лежать. Что-то мешало. Я стал ощупывать спину, и пальцы провалились в глубокое круглое отверстие между лопаток. У меня была дыра в спине и там торчал металлический штырь! Я чувствовал его кончиками пальцев!
Я проснулся. Была ночь. Комната казалась мне невероятно огромной, растянутой и искривленной. Потолок высоко-высоко, стены расползлись на десятки метров. И в отдаленном углу, у коробок с игрушками стоял этот робот. В темноте он казался черным.
Я услышал механический гул и скрип. Робот двигался, шел прямо к моей кровати. Вдалеке он казался крохотным, но приближаясь, все увеличивался и увеличивался, пока не достиг человеческого роста, а я сам чувствовал себя маленьким, как игрушка.
Робот поднял руку, в его клешне серебрился ключ. Я был в бреду, меня бросало то в жар, то в холод. Голова раскалывалась от боли. Я чувствовал себя таким беспомощным. Думал, сейчас робот сбросит на пол одеяло, перевернет меня и вонзит мне в спину ключ. Он хочет мне отомстить!
– Мама! – закричал я.
В комнате вспыхнул свет. Перепуганная мать подбежала ко мне. Рядом не было никакого робота. Он стоял в дальнем углу комнаты и был своего обычного размера. Всего лишь игрушка…
– Тебе плохо? – спросила мать.
– У меня дырка в спине, посмотри! – говорил я.
– Где? – Мама осмотрела мне спину. – Какая дырка? Нет у тебя ничего… А какой ты горячий! Где градусник?
Мне замерили температуру. Она была высокой – сорок один градус. Пришлось вызывать скорую помощь, чтобы сбить жар уколом.
Как только мне стало лучше, я бросил красного робота в захламленную кладовку, чтобы он больше не попадался мне на глаза.
Прошло несколько лет, прежде чем я снова увидел эту игрушку. Тогда я был уже подростком, считал себя крутым парнем и меня не пугала такая ерунда.
Я, мама и сестра опустошали кладовку. Решили выкинуть весь хлам. Я вдруг наткнулся на красного робота. Не знаю, как он лишился обеих рук, но теперь он был роботом-калекой.
Никакого страха он у меня больше не вызывал, хотя я помнил о своих галлюцинациях в горячке.
Я показал игрушку Марине. Мы попытались отыскать потерянные детали под завалами, но так и не нашли его руки. Однако выкидывать сломанную игрушку не стали. Убрали робота на полку, где хранились памятные вещи. Все-таки это была игрушка отца, которого мы с Мариной знали только по фотографиям в старых альбомах.
Это случилось не сразу, но в том же году. Я снова заболел гриппом, и у меня был сильный жар. «Взрослый крутой парень», что постоянно доказывал свою самодостаточность, снова стал маменькиным сынком, за которым надо было ухаживать.
Я лежал в кровати, как на раскаленной сковороде, но стоило хоть немного вылезти из-под одеяла, и меня начинал колотить озноб. Когда у меня высокая температура, всегда начинаются бред, кошмарные сны, восприятие реальности искажается. Мне начинает казаться, что у меня слишком большие руки или слишком длинное тело. Даже слабый свет слепит глаза, а любые звуки просто оглушают.
В таком состоянии я проснулся ночью. В горле было сухо. Я звал маму, просил воды, но она крепко спала и не слышала меня.
Весь закутавшись в одеяло, но стуча зубами от холода, я потащился на кухню. Налил воды из-под крана, выпил залпом и снова наполнил стакан. Мне стало немного лучше, даже озноб не так колотил.
Я подошел к окну со стаканом, глянул на сумеречную улицу и увидел игрушечного робота[7]… Огромный, как многоэтажка, он стоял среди темных домов и даже не слишком выбивался из общего архитектурного облика.
Я потер глаза, думал, что видение исчезнет, но только четче увидел его прямоугольное тело и квадратную голову. Он смотрел на меня круглыми глазами, казалось, они светятся, как ночные окна.
В кухню вошла мама, включила свет, и вместо жуткой картины за окном я увидел свое бледное отражение в стекле.
– Зачем ты встал? Тебе надо лежать, – сказала мама.
– Там робот, – только и смог ответить я.
– Какой робот? Иди обратно!
Мама отвела меня в комнату, уложила в постель.
– На улице гигантский робот, можешь посмотреть, он еще там или нет? – бредил я.
– Это тебе приснилось, спи давай. – Мама укрыла меня одеялом, и я разглядел в темноте, что ее руки похожи на два огромных гаечных ключа, как две клешни. У мамы были руки того игрушечного робота!
– Мама, что с твоими руками? – спросил я.
– Что с ними? – Она посмотрела на свои клешни. – Руки как руки!
Это все было лишь галлюцинациями. Такое всегда случалось, когда я болел. Но еще несколько лет спустя в моей семье произошла трагедия. Мы с Мариной лишились матери.