Влад Радин – Беглец. Бегство в СССР. Часть 2 (страница 35)
Когда дед Варвары уехал на службу она подошла ко мне и сказала:
— Андрюша, давай сделаем перерыв в наших с тобой занятиях. Честно говоря, я уже порядком устала.
— Давай,- согласился я с ней,- а чем мы будем заниматься?
— Чем? Ну вот кто — то, например, обещал сходить со мной в театр.
— Обещал, не спорю. Но ты достала билеты? Или мне позвонить Якову Семёновичу?
— Не надо никому звонить. Билеты мне достанут через пару дней. Так, что готовься к посещению храма Мельпомены.
Глава 21
К зданию Театра имени Ленинского комсомола мы подъехали минут за двадцать до начала спектакля. Как всегда возле здания театра клубилась толпа народа среди которых было немало тех кто пришёл сюда в расчёте приобрести «лишний билетик». Мой, совместный с Варварой поход в театр позволил мне увидеть ещё одну сторону советской жизни от которой, пожалуй почти ничего не осталось в 2013 году. Я с удивлением узнал, о той жажде высокой культуры которая буквально обуревала советских людей. Попасть в популярные московские театры, на популярный спектакль порой было так же трудно, как приобрести фирменную дефицитную вещь. Театральные билеты продавались спекулянтами с огромной наценкой и всегда находилась масса желающих купить их. Конечно, с одной стороны, сфера досуга в СССР была развита очень и очень слабо по сравнению в Россией начала двадцать первого века, к тому же не было ещё интернета, а телевидение предлагало всего лишь два общесоюзных канала ( в Москве и Ленинграде в дополнение к ним были ещё местные телевизионные каналы) Но всё равно такое желание приобщится к высокому искусству я уже не наблюдал в том времени из которого прибыл сюда, в 1978 год. Для меня это стало настоящим открытием. В моём времени и на эстраде и в кино, и на телевидении, господствовали пошлость, дурной вкус и худшие образцы массовой культуры. Это было даже понятно мне, человеку культурно не очень развитому (так по крайней мере я думал о себе самом). В общем я открывал для себя совершенно новую, неизвестную мне страну, которая разительно отличалась от того, что рассказывали о СССР российские СМИ в двадцать первом веке. И мне становилось жаль того, что всего через тринадцать лет эта страна исчезнет с карты мира, а с ней исчезнет и всё то хорошее, что я видел сейчас в 1978 году. Много раз я думал о том, что принял бы мой прадед, всё то, что произошло со страной после 1991 года, когда рухнула ненавистная ему «Совдепия» И всякий раз приходил к однозначному выводу, что нет, не принял бы. Для него перекрасившиеся партократы, были бы много хуже большевиков с которыми он не щадя своей жизни, дрался в годы гражданской войны.
В антракте когда мы направлялись в буфет, Варвара вдруг обернулась сказала мне — ' Я сейчас' развернувшись пошла кому -то навстречу. Я тоже обернулся и увидел, что она подошла к молодой симпатичной женщине с грустным лицом, которая шла под руку с мужчиной.
Варвара заговорила о чём — то с этой женщиной, а я постояв немного в гордом одиночестве подошёл к ним.
— Юль,- сказала Варвара,- познакомься — это Андрей, Андрей, это Юля, а это Олег.
Я пожал руку Олегу и мы все вчетвером пошли в буфет, причём Варвара и Юля немного отстав от меня и Олега, о чём — то говорили.
Уже когда мы вернулись после буфета на свои места Варвара сказала мне:
— Это Юля Терентьева, моя одноклассница. А это её муж Олег. Тоже мой одноклассник. Они дружили ещё в школе, а после её завершения почти сразу поженились. Юля по профессии педагог, а Олег инженер. Он закончил МАИ. Работает в каком — то жутко секретном НИИ.
Тут начался второй акт спектакля и наш разговор прервался.
Позже уже в машине Варвара продолжила.
— Понимаешь у Юли в жизни случилась большая трагедия. Она не может иметь детей. Как только она вышла замуж за Олега, так почти сразу забеременела. А ей было в ту пору всего восемнадцать лет, она училась на первом курсе института и Олег тоже. В общем её уговорили сделать аборт. Аборт ей сделали, но потом возникли осложнения. Ей пришлось долго лечится. А потом когда она с Олегом встали на ноги, выяснилось, что у неё никак не получается забеременеть. И лечение не помогает. А недавно она обратилась за консультацией к одному светилу, едва ли не лучшему специалисту по женскому бесплодию во всей Москве. И он сказал ей, что детей у неё никогда не будет. Этот её юношеский аборт не прошёл даром. Юлька конечно находится в жуткой депрессии. Она так надеялась на помощь этого светилы, а в результате ты сам понимаешь, что вышло. Олег конечно утешает её как может, но по моему толку мало. Когда она разговаривала со мной у неё губы тряслись.
— А,что этот светила один такой на всю Москву? — спросил я,- других нет? Хорошо можно обратится к светилам из другого города. Например из Ленинграда. Может их вердикт будет иным. И вообще она ещё молодая. По моему ей рано отчаиваться. Мало ли там, что эти светилы наговорят. Они тоже бывают ошибаются.
Варвара ничего не ответила мне на это и лишь тяжело вздохнула. Заведя мотор автомобиля она тронулась с места.
Через два дня Варвара очень поздно вернулась с работы. Настолько поздно, что я уже начал волноваться за неё. Когда она тяжёлой поступью вошла в прихожую я выйдя ей навстречу не выдержал и начал отчитывать её за столь поздний приход.
— Извини, Андрюша, я опять заходила к Марине Александрович. У неё неприятности. Видишь ли в последнем квартале этого года у неё должен был выйти сборник стихов. Она по крайней мере рассчитывала подержать в руках сигнальные экземпляры. А вчера она узнала, что выпуск сборника откладывается. То ли на второй, то ли на третий квартал следующего года. И более того, от неё потребовали переделать некоторые стихи, недвусмысленно намекая, что иначе сборник вообще может не увидеть свет. Кому -то показалось, что в её стихах слишком много пессимизма. А это мол не может соответствовать реалиям развитого социалистического общества в котором царит один оптимизм и полная уверенность в завтрашнем дне. Какие мерзавцы! Они же знают, что Марина смертельно больна и, что почти наверняка проживёт не больше трёх- четырёх месяцев. И,что у неё нет сил переделывать, что — либо. Тем более, как она сказала мне, она всю душу в этот сборник вложила. И вот представляешь нашлась какая -то мелкая, завистливая гадина, я уверена, что полная бездарность, которая сделала всё, что бы сорвать выход этого сборника в свет! Марина конечно в жутком состоянии. Она так надеялась увидеть эту книгу. Дни считала. И вот вдруг всё повернулось так. Я конечно успокоила я её как могла, заодно применила кое — что из вновь приобретённых умений так, что надеюсь, что сегодня Марина поспит спокойно. Без болей и наркотиков.
За ужином я долго пристально смотрел на Варвару. В конце концов она не выдержала этого моего пристально взгляда и спросила меня:
— Что ты так смотришь на меня, Андрюша?
— Где живёт эта твоя Марина?
— Возле метро Планерная.
— Хорошо. Давай хоть завтра заедем к ней и на месте определимся, стоит или нет браться за её лечение.
— Не знаю, надо ли это. Лимфосаркома в четвёртой стадии это…
— Я знаю, что это такое. Нахватался уже от тебя. Но посмотреть всё — таки надо. Если мы и не сможем помочь ей, то по крайней мере пусть будет чиста наша совесть. Ясно?
Назавтра в семь вечера я и Варвара стояли перед обшитой рейкой дверью на седьмом этаже многоквартирного дома, располагавшегося неподалёку от станции метро ' Планерная'.
— Дверь нам открыла пожилая женщина
Поздоровавшись с ней Варвара спросила:
— Валентина Сергеевна, как дела у Марины?
— Слава Богу, сегодня получше. Ночь она проспала без промедола. Как ты ушла так сразу и заснула. Я уж будить её не стала. И проснулась тоже хорошо. Весь день болей нет. Настроение у неё конечно так себе из -за сборника, но самочувствие получше. Марина вообще стала лучше себя чувствовать как ты к нам стала ходить. А это кто с тобой?
— А это мой коллега. Андрей Эдуардович Галкин. Он хотел бы осмотреть Марину.
Марина оказалась невысокой, худой девушкой, с ежиком волос на голове ( судя по его цвету, до проведения химиотерапии она была типичной блондинкой) и очень милым лицом. Когда мы вошли в комнату она сидела за письменным столом и писала в блокноте. Увидев нас она очень мило улыбнулась и поздоровалась.
Варвара представила меня.
— Ой, Варвара Викторовна, какой смысл осматривать меня? Всё же и так ясно. Отгуляла своё Мариночка. Я вчера расстраивалась, расстраивалась, а сегодня утром встала с постели и села за работу. Пока вы не пришли целых два стихотворения написала. Второе закончила незадолго до вашего прихода.
— Это твоё? — спросил я и указал на холст с почти законченной картиной на которой был изображён осенний пейзаж.
— Моё. Нравится?
— Очень.
— Но стихи я пишу всё же лучше чем рисую.
— А по моему рисуешь ты здорово. На мой дилетантский вкус конечно. Но всё же давай осмотрим тебя. Если не трудно прими пожалуйста горизонтальное положение.
— Марина не возражая мне, улеглась на постель, я подвинул к ней стул, положил ей руку на голову, она по моей просьбе начала считать до десяти, прервавшись на цифре восемь.
— Ну,что? — спросила встревоженным голосом Варвара когда я закончил свой первый сеанс (он оказался кратким и занял у меня не более получаса)