Влад Радин – Беглец. Бегство в СССР. Часть 1 (страница 19)

Будущий генерал — лейтенант и «серый кардинал» Лубянки начал сверлить меня своим тяжёлым взглядом ( да и взгляд, тоже не изменится у него за тридцать лет, разве станет ещё тяжелее и ещё пронзительнее). Однако мы сейчас находились, в несколько иных весовых категориях, чем в 2013 году, поэтому я без труда выдержал этот его взгляд, который наверное мог смутить много кого, но только не меня. Очевидно он сам это быстро понял, на его лбу появилась вертикальная складка, он очевидно был удивлён тем безмятежным спокойствием с которым я парировал его первоначальный психологический напор. Опустив свой взгляд он решил переключится на мою спутницу.

— Варвара, я зашёл за тобой в пансионат, мы ведь кажется ещё вчера, договорились позавтракать вместе, но не застал тебя. Прихожу сюда и застаю тебя вместе с этим молодым человеком. Я решительно не понимаю,что произошло. Кстати, кто он? Может быть ты представишь нас друг, другу?- обратился будущий генерал к Варваре.

Слыша всё это, я с трудом сдерживал в себе желание расхохотаться. Получалось так, что Медведев, появившись раз в моей жизни, там в 2013 году, из которого я был вынужден сбежать из за его происков, не оставил меня и в этом 1978 году. Бросив на него свой взгляд, я вдруг совершенно отчётливо понял, что это далеко не единственная наша встреча здесь, и нам предстоит еще встречаться с ним и один Бог знает, каков будет конечный итог всего этого.

Варвара бросила на меня быстрый взгляд, чуть помедлила и сказала:

— Борис, это — Андрей, Андрей — это Борис.

В след за этим Медведев натянуто улыбнулся и протянул мне руку.

Я на миг задержался, но потом всё же нашёл в себе решительности и холодно ( впрочем насколько я видел, взаимно) пожал протянутую мне Медведевым кисть его руки.

— Приезжий или местный? — спросил меня он.

— Приезжий.

— Москвич?

— Нет. Из Красноярска, а ещё точнее из Якутска.

— Чем занимаешься в жизни? — продолжил он свой блиц- допрос.

— Строитель.

— Инженер?

— Нет.

Выслушав этот, мой последний ответ на его вопросы, Медведев повернулся к Панфёровой, улыбнулся и спросил её:

— Варвара, извини конечно, но я как — то даже не предполагал, что сфера твоих интересов простирается вплоть до представителей, рабочего класса. Где ты нашла его? О чём вы могли разговаривать друг с другом? Честное слово, мне даже стало интересно!

Панфёрова опустила глаза вниз и произнесла глухим голосом:

— Борис, твоя ирония совершенно не уместна. Андрей очень интересный человек. Мы разговаривали о литературе…

— О, чём, о чём? О литературе? Я не ослышался? Ничего себе! — Медведев, казалось едва сдерживал, распиравший его смех,- ты познакомилась с рабочим, который разбирается в литературе? Интересно — это в какой же?

— Андрей, прекрасно знает творчество Михаила Афанасьевича Булгакова.- каким то звенящим голосом произнесла Варвара.

— Ничего себе! — Медведев постарался изобразить на лице гримасу удивления,- да-а, развивается у нас рабочий класс! Надо же, Булгаков! Честно говоря, увидев вас, я сначала подумал, что сфера ваших интересов лежит где — то в другой сфере, главным образом в сфере ресторанов и женщин, не очень отягощённых моральными предрассудками разного рода, а тут вдруг Булгаков! Что же я очень рад ошибиться.

Выслушав эти слова Медведева, я с трудом подавил в себе желание, заехать ему, по его лощённой физиономии. Для этого мне пришлось, даже сжать, что есть силы свои кулаки. Конечно, в принципе я мог бы и не сдерживать себя, но в таком случае, мой дальнейшее пребывание здесь, в 1978 году, могло очень сильно осложнится ( если учесть, что оно к тому же и так было не самым простым). Удивляло меня ещё и то, как безропотно сносила Варвара, выходки и оскорбления в свой адрес, от этого хама.

— А я разговаривал с Варварой не только о творчестве Булгакова, Мы обсуждали и творчество Альберта Камю. Его роман «Чума». Правда Варвара? Мне очень нравится твоя оценка этого романа,- сказал я посмотрев в глаза Варваре.

— Восхитительно, восхитительно,- Медведев казалось излучал довольство и радость,- я смотрю, что вы уже совсем на короткой ноге. Но всё же! Пролетарий читающий Камю! Это просто изумительно. Нет, Варвара, ты остаешься верна себе. Даже здесь на море, ты умудрилась подружится с интеллектуалом. И не просто интеллектуалом, а пролетарием — интеллектуалом! Я восхищён и тобой и твоим новым знакомым!

Надо сказать, что роман Камю я не читал. Видел его у Егора, даже держал в руках книжку, но не читал. Впрочем почему — то я был уверен, что не читал его и Медведев. Так, что возможных расспросов о содержании романа французского экзистенциалиста, я как- то не опасался. К тому же не смотря на отсутствие высшего образования, я был вполне себе начитанный парень и думаю, в случае необходимости, вполне бы мог поддержать светскую беседу о литературе, как об отечественной, так и об иностранной ( причём не только о романах Дюма- отца, или скажем Фенимора Купера).

Медведев вновь по сверлил меня своим взглядом своих глаз ( как и при первой встрече с ним ещё в 2013 году, я никак не миг, определить их цвет. Словно не глаза, а хамелеоны какие то), затем, аккуратно взял под руку Варвару и негромко сказал ей:

— Я провожу тебя до пансионата? Хорошо?

Варвара посмотрела в начале на на него, потом на меня, а затем обратилась ко мне:

— Извини, Андрей, но мне надо идти. Благодарю тебя за приятно проведённое время.

— Надо идти, иди,- ответил ей я.

— Прощайте, товарищ интеллектуальный пролетарий, — сказал мне Медведев,- был очень рад нашему случайному знакомству.

Глядя в след удаляющимся Варваре и Медведеву, я вдруг остро ощутил, что эта наша встреча с ним первая, но далеко не последняя. Конечно Медведев сейчас не генерал- лейтенант и ему ещё очень далеко до звания серого кардинала Лубянки, он сейчас всего лишь молодой, начинающий чекист, но тем не менее… исходящая от него опасность была пожалуй не намного меньше чем там, в 2013 году. Если учесть моё крайне не надёжное положение здесь, в этом времени и в этом обществе.

Вернувшись на улицу Чернышевского я первым делом столкнулся с Ириной и Олегом, которые собирались на пляж. Олег предложил мне, составить им кампанию. Однако я подумав сказал, что если пойду на пляж, то несколько позднее.

Бирута пребывала в своей комнате и пребывала в явной хандре. Шмыгнув носом она пожаловалась мне, что вот «все люди, как люди, загорают и купаются, а она вынуждена, облезать после солнечных ожогов, и сидеть в четырёх стенах». Я пожал плечами, и сказал, что тут ничего не изменишь, что надо запастись терпением и предложил девушке прогуляться по городу, добавив, что на пляж можно сходить и вечером перед заходом солнца.

В конечном итоге девушка успокоилась, и согласившись на моё предложение, отправилась вместе со мной на прогулку в город.

Старо — Таманск был переполнен приезжими как всякий южный город в разгар летнего сезона. Поэтому, когда я заприметил кафе — мороженное и предложил Бируте зайти туда, нам пришлось отстоять не маленькую очередь прежде чем мы сумели попасть во внутрь кафе.

После кафе мы ещё немного прошлись по улицам Старо — Таманска, после чего вернулись к себе на Чернышевского.

Едва мы вернулись к себе, как появился Сергей, который тащил в сумке, купленные им по пути две трехлитровые банки пива. Так, как по его словам ' в одну харю, ему было это чересчур много', пришлось мне с Бирутой составить ему кампанию.

Мы уселись в саду за столом, на который водрузили две банки с пивом, а так же разложились на нём газету, на которую Сергей вывалил купленные им к пиву креветки. Надо сказать, что лично я отнёсся к его предложению попить пива, с большим энтузиазмом, вернее с интересом, поскольку очень хотел попробовать пива советского производства, которое по словам моих родителей, дяди и прочих знакомых, было, каким то совершенно не обыкновенным по своим вкусовым свойствам напитком, которому то пиво, которое продавалась в магазинах в двадцать первом веке, решительно не годилось в подмётки. Поэтому, как только я увидел в руках Сергея две, полные трехлитровые банки, как мною тут же овладел исследовательский дух.

Я с большим интересом сделал первый глоток, этого пенного напитка. Допив первый стакан я произвёл некоторые сравнения пива советского разлива, с тем пивом отечественного и иностранного производства, которое мне довелось пить в том времени из которого я перенёсся ( или пришёл, не знаю даже, как можно точно сформулировать всё то, что произошло со мной, в эти последние дни).

Что я мог сказать, попробовав напитка о котором мои старшие по возрасту знакомые и родственники, произнесли столько восторженных слов? Конечно советское пиво, было не самым плохим напитком подобного рода, но в тоже время мне, в моём времени доводилось пробовать и получше. Кроме того, советские люди совсем не были избалованы, разнообразием сортов и марок пива, причём об импортном пиве здесь и слыхом не слыхивали ( вернее слыхивали, но оно было настолько большим дефицитом, по крайней мере здесь, в провинции, что можно было считать, что его не было вообще).

Кстати тоже самое я мог сказать о легендарном советском мороженном. Спору нет, оно было весьма не плохим, но в будущем мне довелось встречать и не худшее, а главное как и в случае с пивом, ассортимент предлагаемой продукции, через тридцать лет, существенно превосходил, тот, что имел место в 1978 году. Короче говоря, вопрос и о пиве и о мороженном ещё раз подтвердил тезис о том, что человеческие воспоминания, это очень субъективная, а поэтому не надёжная вещь.