Влад М – НЕДОСТИЖИМАЯ-4: Искупление (страница 7)

— Ты. Дети. Дом. Воспоминания.

— Прошлое не беспокоит?

— Иногда. Но я научилась с ним жить.

— Как?

— Перестала бояться. Перестала оглядываться. Перестала ждать подвоха.

— Это трудно.

— Трудно. Но возможно.

Марк обнял её.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Я знаю.

— Скажи это.

— Я люблю тебя, Марк. Даже когда ты сомневаешься.

Она поцеловала его.

Вдалеке залаяла собака.

Марк посмотрел в сторону леса. Там было темно, тихо, таинственно.

Кто ты? — думал он. — Чего ты хочешь?

Ответа не было.

Только звёзды.

Только тишина.

Только дом, в котором горел свет.

Конец главы 1

ГЛАВА 2: ПЕРВАЯ УГРОЗА

Марк проснулся от того, что кто-то тряс его за плечо.

Он открыл глаза — перед ним стояла Вика, бледная, с красными глазами, в руках — белый конверт. Её пальцы дрожали, голос срывался.

— Что случилось? — спросил он хриплым голосом, ещё не понимая, где находится, какой сейчас час, почему так темно за окном.

— Письмо, — ответила она. — Принесли утром. Конверт лежал в почтовом ящике.

— От кого?

— Не знаю. Но там написано твоё имя.

Марк сел на кровати, потёр лицо. За окном было темно — только фонарь во дворе разгонял тьму, выхватывая из неё мокрый асфальт и голые ветки старой яблони. Дождь моросил, стучал по подоконнику, стекал по стёклам. Где-то вдалеке лаяла собака. Где-то ещё дальше — кричал петух. Начинался новый день, который ничего хорошего не обещал.

Он взял конверт, открыл. Внутри был один лист бумаги, исписанный аккуратным, незнакомым почерком — женским, как ему показалось. Буквы были ровными, без наклона, без лишних завитушек. Твёрдый, уверенный почерк человека, который знает, чего хочет.

«Марк Янсон, вы меня не знаете. Но я знаю вас. Я знаю всё о вашей семье. Я знаю, где живёт ваша жена. Я знаю, где учатся ваши дочери. Я знаю, где работает ваш друг Кирилл. Я знаю, где живёт ваша тёща Александра. Я знаю всё. Если вы не сделаете то, что я скажу — они пострадают. Ждите звонка».

Марк перечитал письмо три раза. Потом сжал его в кулаке. Бумага смялась, затрещала, но не порвалась.

— Кто это? — спросила Вика. Голос её был тихим, испуганным. Она стояла босиком на холодном полу, в старой ночной рубашке, волосы растрёпаны, лицо бледное.

— Не знаю.

— Что там написано?

— Угрозы.

— Какие?

— Что пострадают вы. И дети. И Кирилл. И твоя мама.

Вика побледнела ещё сильнее. Её лицо стало белым, как та бумага, которую он сжимал в кулаке.

— Что мы будем делать? — спросила она.

— Ждать.

— Чего?

— Звонка.

Она обняла его. Марк чувствовал, как дрожат её руки, как колотится сердце, как тяжело дышит.

— Я люблю тебя, — сказала она.

— Я знаю.

— Скажи это.

— Я люблю тебя, Вика. И я никому не дам вас в обиду.

Она поцеловала его. Губы её были холодными, сухими, дрожащими.

После завтрака Марк ушёл в кабинет.

Он включил ноутбук, открыл почту. Новых писем не было — только старые, рабочие. Он пролистал их, не читая. Мысли были далеко.

Кто это? — думал он. — Кто хочет разрушить мою жизнь?

Он вспомнил Волкова. Но Волков сидел в тюрьме. Он вспомнил Алину. Но Алина уехала в другой город. Он вспомнил всех, кого мог обидеть. Но никто не подходил.

Он набрал номер Глеба Сергеевича.

— Алло, — ответил детектив сонным голосом.

— Глеб Сергеевич, это Марк. Мне пришло письмо. Угроза.

— От кого?

— Не знаю. Номер незнакомый. Почерк женский, но я не уверен.

— Пришлите копию.

— Хорошо.

— И будьте осторожны. Если это не Волков — значит, кто-то новый.

— Я знаю.

— Тогда ждите.

Глеб Сергеевич сбросил звонок.

Марк сидел в кабинете, смотрел в окно. За стеклом было серо, холодно. Дождь моросил, стучал по подоконнику, стекал по стёклам. Где-то вдалеке сигналила машина.