Влад М – НЕДОСТИЖИМАЯ-4: Искупление (страница 14)
Марк сидел в темноте, с телефоном в руке.
Рядом проснулась Вика.
— Кто это?
Он посмотрел на экран.
Потом в окно, где дождь продолжал идти по чёрному стеклу.
И впервые за много лет почувствовал не злость.
Предчувствие.
— Беда, — тихо сказал он.
Конец главы 3
ГЛАВА 4: ТАТЬЯНА
* * *
Утро в её квартире начиналось одинаково.
Без музыки. Без спешки. Без человеческого голоса. Татьяна Волкова просыпалась в шесть ноль две — как просыпалась почти каждый день последние десять лет. Без будильника. Без тяжёлого сна. Без ощущения отдыха.
Она открывала глаза и несколько секунд смотрела в потолок.
Белый. Ровный. Без трещин.
Когда-то она жила в квартирах, где потолки осыпались известкой, а зимой из окон тянуло так, что шторы колыхались сами собой. Тогда ей казалось: если однажды у неё появится хороший дом, хорошие стены, хорошая кровать — жизнь обязательно станет легче.
Она ошиблась.
Жизнь редко зависит от мебели.
Татьяна садилась, опускала ноги на пол и замирала.
Тишина.
Соседи сверху ещё спали. За стеной не плакал ребёнок. В подъезде никто не хлопал дверью. Город ещё не проснулся.
Татьяна любила это время.
До людей. До шума. До чужих голосов.
Она вставала и подходила к окну.
Пятый этаж старого дома на окраине Москвы. Двор с облупленными лавками, мокрой детской площадкой и тремя машинами, покрытыми ночной влагой. Серое небо висело низко, как крышка. Внизу дворник в оранжевом жилете сгребал мокрые листья в кучу. Размеренно. Монотонно. Без надежды на чудо.
Татьяна смотрела на него и думала, что у некоторых людей есть удивительный дар: жить без ненависти.
Она никогда не понимала, как это возможно.
* * *
Квартира была аккуратной до болезненности.
Ничего лишнего. Кухня — белая. Посуда — по размеру. Книги — по цвету корешков. Одежда — по сезонам. Документы — в подписанных папках. Порядок успокаивал. Порядок был единственным, что ей удавалось держать под контролем.
Она включала чайник.
Пока грелась вода, открывала ноутбук.
Экран оживал. На рабочем столе была одна папка:
ЯНСОН
Внутри — десятки файлов.
Фотографии дома. Графики поездок. Номера машин. Школа Лизы. Подготовительные курсы Веры. Маршруты Кирилла. Адрес офиса. Медицинский центр, куда ездила Вика. Старые судебные документы. Статьи о бизнесе Марка. Список охранных фирм.
Десять лет.
Десять лет жизни, сложенной в таблицы.
Татьяна открывала свежую заметку:
Ночной звонок. Реакция неизвестна. Следующий шаг — давление через страх.
Она отпивала чай без сахара.
Горячий. Горький.
Как ей нравилось.
* * *
Когда-то у неё была другая жизнь.
Ей было девятнадцать, и она умела смеяться так громко, что соседи стучали по батареям. Она носила яркие шарфы. Покупала дешёвые цветы сама себе. Мечтала открыть маленькое кафе у воды. Верила, что любовь — это когда человек выбирает тебя каждый день.
Потом умер отец.
Через два года — мать.
Через год брат впервые подрался так, что пришёл домой в крови.
Ещё через год он перестал улыбаться.
А потом появилась фамилия Янсон.
Сначала в разговорах. Потом в ненависти. Потом во всей их жизни.
Татьяна помнила тот вечер. Благотворительный аукцион. Она была официанткой. Марк Янсон стоял у бара, смеялся с каким-то мужчиной в дорогом костюме. Она подошла. Спросила. Просто спросила.
— Простите, я знаю, что вы не обязаны... но моего брата хотят посадить. Вы могли бы помочь? У вас есть связи. Всего один звонок.
Он посмотрел на неё.
Холодно. Равнодушно. Как на мебель.
— Ваш брат сам влез — сам и вылезет. Я не благотворительная касса для безумных родственников.
Кто-то засмеялся рядом.
Она отвернулась и ушла.
А через месяц брата посадили.
* * *
Телефон завибрировал.
На экране высветилось: Сергей.
Татьяна смотрела на имя несколько секунд, прежде чем ответить.
— Да.