Влад М – НЕДОСТИЖИМАЯ-3: Падение (страница 13)

— Что?

— Обыск. Арест. Дело Волкова.

— Какого Волкова?

— Того, который умер двадцать лет назад.

— Это не твоя вина.

— Знаю. Но они так не считают.

— Я помогу.

— Спасибо.

— Ты не один, Марк.

— Знаю.

Марк сбросил звонок.

СИЗО встретило его запахом хлорки и страха.

Каменные стены, железные двери, лампы дневного света. Оперативники передали его конвоирам, те провели в кабинет следователя.

Женщина лет сорока, с острыми чертами лица и холодными глазами, сидела за столом, листала папку.

— Марк Янсон? — спросила она.

— Да.

— Я следователь Анна Соболева. Садитесь.

Марк сел.

— Где мой адвокат?

— Едет.

— Тогда я буду ждать.

— Ждите.

Она вышла.

Марк остался один.

Он сидел на жёстком стуле, смотрел на голые стены и думал о семье.

Вика одна с тремя детьми. Вера и Надя плачут. Лиза не понимает, где папа.

Он сжал кулаки.

Я вернусь. Я должен.

Через час приехал Борис Самуилович — старый, седой, с портфелем и усталыми глазами.

— Ну что, — сказал он. — Рассказывайте.

— Меня обвиняют в финансовых махинациях и причастности к смерти человека, который умер двадцать лет назад.

— Это серьёзно.

— Я не виновен.

— Понимаю. Но нужно доказать.

Адвокат открыл портфель, достал блокнот, ручку.

— Что вы знаете о Волкове?

— Ничего.

— Совсем ничего?

— Отец не говорил со мной о делах.

— Плохо.

— Почему?

— Потому что доказать вашу невиновность будет сложно.

— Но можно?

— Всё можно. Но нужно время.

— У меня есть время.

— У вас его мало. Следствие будет быстрым.

Марк молчал.

Адвокат вздохнул.

— Будем работать, — сказал он.

Конец главы 3

Домой Марк вернулся через три дня. Вика встретила у ворот. Просто обняла. Молчала.

В прихожей его встретили дети. Лиза прибежала первой — с топотом маленьких ног.

— Папа! Папа здесь!

— Здесь, маленькая. Никуда не ухожу.

— Ты долго! — упрекнула она.

— Знаю. Прости.

— Ладно. — Пауза. — Папа, я соскучилась.

— Я тоже. Очень.

ГЛАВА 4. ТЮРЬМА

Марка провели в камеру предварительного заключения в десять часов вечера.

Коридор был длинным, выкрашенным в бледно-зелёный цвет — тот самый «казённый», который вызывает тошноту с первого взгляда. Лампы дневного света мерцали, гудели, отбрасывали на стены жёлто-серые пятна. Пол был бетонным, холодным, и шаги конвоиров гулко отдавались в тишине.

— Заходи, — сказал один из них, открывая дверь.

Марк переступил порог.

Камера была маленькой — шагов пять в длину, три в ширину. Две койки, железные, с тонкими матрасами. Стол, привинченный к полу. Умывальник. Параша в углу, отгороженная ширмой. Окно — узкое, под самым потолком, с решёткой.

На одной из коек лежал человек.