Влад М – Двойная экспозиция (страница 64)

Опора.

Когда они перешли в наклон, у нее вдруг защипало глаза. Не от боли. От неожиданного бессилия. Тело, которое она привыкла использовать как инструмент — красивый, дисциплинированный, управляемый, — оказалось усталым. Плечи были жесткими, челюсть сжата, живот втянут даже здесь, на коврике, среди женщин, которые не смотрели. Вика осознала, что годами не позволяла телу просто быть. Оно все время должно было что-то доказывать: привлекательность, спокойствие, класс, безопасность, цену, верность, невиновность.

— Мягче, — сказала Наташа, проходя мимо. — Вам не надо победить пол.

Вика выдохнула.

И впервые за день почти расслабилась.

После занятия она долго сидела на коврике, пока остальные собирались. Телефон в шкафчике, наверное, уже вернул ей мир со всеми сообщениями. Но эти несколько минут без него казались маленькой страной, где никто не мог достать ее по номеру.

В раздевалке она открыла шкафчик.

Три сообщения.

От Игоря:

«Ты где?»

Пять минут спустя:

«Вика?»

И ещё через десять:

«Напиши, пожалуйста».

Она почувствовала укол вины. Не за ложь даже. За то, что правдивая йога теперь тоже стала частью тревоги.

Она быстро набрала:

«На йоге. Телефон был в шкафчике. Все нормально».

Ответ пришел почти сразу:

«Я забыл. Прости».

Потом:

«Занятие настоящее?»

Вика смотрела на экран.

Вот она, фраза.

Не обвинение. Не шутка. Не ревность. Просто вопрос человека, который уже знает, что одно и то же слово может означать разные жизни.

Она написала:

«Да».

Пауза.

Игорь:

«Хорошо».

Она набрала:

«Ты мне веришь?»

Не отправила.

Стерла.

Написала:

«Еду домой».

Отправила.

Игорь:

«Жду».

Снова это слово.

Вика убрала телефон и стала одеваться медленнее, чем нужно. В зеркале раздевалки она увидела свое лицо: после занятия оно стало живее, щеки слегка розовые, волосы выбились из пучка, глаза усталые, но не стеклянные. Она выглядела почти нормальной женщиной после йоги. Почти. Если бы не знала себя, поверила бы.

На улице было темно и сыро. Вика решила не вызывать водителя и пошла пешком до машины, припаркованной в переулке. Воздух пах мокрой листвой, бензином и дорогими духами из открывшейся двери ресторана. У входа стояли две девушки, курили, смеялись, одна говорила:

— Он такой: «Я не могу сейчас уйти из семьи». А я такая: «Из семьи можешь не уходить, из моей квартиры выйди».

Вика невольно улыбнулась.

Мир был полон женщин, которые в частном порядке решали вопросы мировой морали.

Она уже доставала ключи от машины, когда услышала:

— Вика?

Голос был мужской.

Не Рома.

Она обернулась.

У стены дома стоял Антон.

Сначала она не сразу его узнала. Видела пару раз на корпоративных фотографиях Игоря, один раз мельком у офиса, кажется, ещё на каком-то дне рождения Макса. Мужчина лет тридцати трех, темные волосы, мягкое лицо, чуть неуверенная осанка человека, который в дорогой одежде все равно ощущает себя гостем. В руке у него был телефон, на плече — кожаная сумка.

— Антон? — сказала она.

Он улыбнулся с облегчением.

— Да. Простите, я не хотел напугать.

— Ничего. Просто неожиданно.

— Я тут рядом живу. То есть не живу, офис рядом. Вернее, был ужин...

Он запутался и замолчал.

Вика смотрела на него и пыталась понять, почему внутри возникла тревога. Антон пока не был угрозой. По плану, который она не знала как план, он должен был стать угрозой позже. Но жизнь уже доказала, что не обязана соблюдать структуру.

— Как Игорь? — спросил Антон.

— Нормально.

— Передавайте привет.

— Передам.

Пауза стала неудобной.

Антон посмотрел на дверь студии.

— Йога?