Влад М – Двойная экспозиция (страница 60)

Лена повернулась к ней.

— Вика, если бы это была я, я бы сейчас не сидела с тобой на лавке, а уже придумывала бы, как сделать так, чтобы ты никогда не смогла доказать. Так что нет, не я.

— Очень успокаивает.

— Я старалась.

— Кто мог?

— Старые базы. Рома. Кто-то из канала. Кто-то из людей Рудого. Твой салон, водитель, доставка, банк, любая дырка в обычной жизни. Номер — не золото скифов. Его можно достать.

— Но почему сейчас?

— Потому что Рудой вчера понял, что у Игоря есть слабое место.

Вика посмотрела на детскую площадку. Маленькая девочка в розовой шапке пыталась забраться на горку, мать подстраховывала ладонью, но не поднимала. Дай самой. Поймай, если падает. Хороший принцип, если у тебя нормальная горка, а не Рудой.

— Он может знать про меня? — спросила Вика.

Лена не ответила сразу.

— Может знать, что ты была в системе. Может знать старую анкету. Может только подозревать. Может блефовать. С Рудым проблема в том, что он умеет одинаково убедительно делать все три вещи.

— Если знает, почему не сказал Игорю прямо?

— Потому что прямая правда — дешевый инструмент. Намек дороже. Намек заставляет людей разрушать себя самим.

Вика закрыла глаза.

— Я устала.

— Знаю.

— Нет, не знаешь.

— Знаю, — сказала Лена без жесткости. — Просто у нас разная усталость.

Они сидели на лавке, и Вика вдруг увидела Лену на фоне парка как обычную женщину. Не куратора, не игрока, не источник угроз и решений. Просто женщину тридцати пяти лет в чёрном пальто, с тонкими руками, с лицом, на котором слишком рано поселилась привычка не ждать хорошего. В другой жизни Лена могла бы быть кем угодно: галеристкой, адвокатом, владелицей маленького бара, преподавательницей, злой тетей на семейных праздниках. Но жизнь сделала ее человеком, который знает, как проверять номера и не отвечать на угрозы.

— Почему ты связалась с Рудым? — спросила Вика.

Лена долго смотрела перед собой.

— Потому что однажды он связался со мной.

— Это не ответ.

— Это единственный, который у меня есть без лишней драмы.

— Он был клиентом?

— Да.

Слово прозвучало сухо.

— Твоим?

Лена усмехнулась.

— Сначала. Потом системы. Потом я стала ему полезнее как человек, который приводит других людей и убирает проблемы.

Вика почувствовала холод.

— Ты приводила ему девочек?

— Да.

— Зная, какой он?

Лена повернулась к ней резко.

— Не начинай говорить со мной из своей новой белой кухни.

Вика замолчала.

— Да, — сказала Лена уже тише. — Зная. И выбирала тех, кто выдержит, а не тех, кто сломается. Это грязная арифметика, но она существует. Если бы не я, ему привели бы девочку помоложе, поглупее и дешевле, которую потом пришлось бы вытаскивать из ванной. Хочешь осудить — осуждай. Я сама справляюсь, но можешь присоединиться.

— Я не...

— Ты именно. Просто тебе неприятно, что в твоем прошлом есть не только твоя боль, но и чужая.

Фраза ударила.

Вика смотрела на Лену и впервые подумала о том, о чем предпочитала не думать: система, из которой она пыталась выйти, состояла не только из мужчин, которые платят, и женщин, которые берут. Она состояла из компромиссов, где каждая спасенная ситуация могла означать, что кто-то другой пошел вместо тебя. Лена была не только щитом. Иногда она была дверью.

— Ты меня ему не предлагала? — спросила Вика.

Лена посмотрела прямо.

— Нет.

— Никогда?

— Никогда.

Вика хотела поверить. Почти поверила.

— Почему?

— Потому что ты слишком хорошо запоминаешь лица.

— Что?

— С Рудым нельзя тем, кто запоминает. Ему нужны женщины, которые умеют забывать по заказу.

— А ты умела?

Лена улыбнулась.

— Нет. Поэтому я здесь.

Вика не знала, что сказать.

Лена достала сигарету, но снова не закурила. В парке нельзя было, и, возможно, ей было важно хотя бы иногда соблюдать правила, которые не она придумала.

— Слушай, — сказала Лена. — Рудой не будет бить в лоб. Он будет раскачивать Игоря. Проверять ревность, гордость, страх за репутацию. Если Игорь сорвется, Рудой поймет, что у него есть рычаг. Если Игорь сделает вид, что ничего не происходит, Рудой решит, что он слабый или в теме. И то и другое плохо.

— Что тогда делать?

— Самое трудное. Быть спокойными и не быть слепыми.

— Звучит как издевательство.

— Почти вся взрослая стратегия так звучит.

Вика посмотрела на часы.

— Игорь просил написать, где я.