Влад М – Двойная экспозиция (страница 57)
Он протянул руку. Она вложила в нее свою.
В эту ночь они не выяснили правду.
Не раскрыли все тайны. Не стали честной парой, которая прошла кризис и теперь может давать интервью о доверии. Ничего подобного не произошло. Они просто сидели в прихожей почти час, иногда говоря, иногда молча. Потом перешли на кухню, сделали чай, который оба забыли выпить. Игорь рассказал больше о Рудом, но не все о закрытом вечере. Вика рассказала больше о Лене, но не все о себе. Правда снова входила маленькими предметами, и каждый предмет был тяжелее, чем казался.
Поздно ночью, уже в постели, Игорь спросил:
— Ты боишься меня потерять?
Вика лежала на спине и смотрела в темноту.
— Да.
— Почему?
Она повернула голову.
— Потому что ты мой дом.
Он долго молчал.
— А я думал, я твоя красивая квартира.
— Иногда ты и то и другое.
— Плохой ответ.
— Зато мой.
Он слабо улыбнулся.
Через несколько минут он уснул. Вика ещё долго лежала без сна. Телефон молчал. Лена молчала. Рома молчал. Город за окном тоже казался тише обычного, хотя, конечно, это было невозможно.
Перед рассветом Вика встала, пошла на кухню и собрала опавшие лепестки пионов в ладонь. Они были мягкие, влажные по краям, уже начавшие темнеть. Она выбросила их в мусор, вымыла вазу и поставила пустой стеклянный цилиндр обратно на стол.
Пустота выглядела честнее.
Утром ей пришло сообщение от неизвестного номера.
Не Рома.
Текст был короткий:
«Передайте мужу, что стеклянные стены красиво смотрятся только днем».
Вика стояла на кухне с пустой вазой в руках.
За спиной Игорь спросил:
— Кто пишет?
Она повернулась к нему и впервые ответила сразу:
— Рудой.
Игорь не сразу понял.
Смысл фразы дошел до него не как удар, а как холодная вода, которую медленно льют на затылок. Рудой пишет Вике. Не ему. Не Максу. Не помощнику. Не в деловой чат. Вике. Утром. После вчерашнего разговора про стеклянные стены.
— Покажи, — сказал он.
Вика протянула телефон.
Он прочитал сообщение один раз. Потом второй. Текст от этого не стал менее абсурдным.
«Передайте мужу, что стеклянные стены красиво смотрятся только днем».
Номер неизвестный. Фото нет. Никакого имени. Только фраза, достаточно витиеватая, чтобы принадлежать Рудому, и достаточно прямая, чтобы быть угрозой.
Игорь почувствовал, как злость поднимается быстро, чисто, почти приятно. Злость была проще страха. В ней не нужно было разбираться, ее можно было направить. Позвонить. Поехать. Сказать. Поставить на место. Вся его взрослая жизнь учила: если возникает угроза, ее надо локализовать и убрать.
Вика, кажется, увидела это раньше него.
— Нет, — сказала она.
Он поднял глаза.
— Что нет?
— Не звони ему.
— Он пишет моей жене.
— Именно поэтому.
— Вика, это уже не твое прошлое. Это настоящее.
— Я знаю.
— Тогда почему я должен молчать?
Она стояла у стола с пустой вазой в руках, как с прозрачным щитом. В утреннем свете лицо у нее было бледное, но не растерянное. Страх оставался, но за ночь в нем появилась структура.
— Потому что он хочет, чтобы ты отреагировал, — сказала она. — Он вчера проверял тебя за столом. Сегодня проверяет через меня. Если ты звонишь сразу — он понимает, куда нажимать.
Игорь сжал телефон.
— И что, мы просто смотрим?
— Нет. Мы фиксируем.
Слово прозвучало не по-викиному. Скорее по-лениному. Но сейчас это не раздражало, а удерживало.
— Скрин? — спросил он.
— Уже.
— Лене?
— Сейчас отправлю. И тебе тоже.
— Он написал не с того номера, что Рома?
— Нет.
— Значит, у него есть твой номер.
— Да.
И вот это «да» было самым страшным. Не предположение. Факт. Ее личный номер, новый, семейный, тот, по которому звонили Даша, мать, салоны, банк, Игорь, теперь оказался у Рудого. Миры больше не просто пересекались. Они обменивались адресами.
Игорь вернул ей телефон.
— Отправь Лене.
— Ты ей доверяешь?
Он усмехнулся.