Влад Лей – Железный Лорд. Вожак стаи (страница 8)

– Правила нарушили вы! Поэтому мы были вынуждены остановить бой.

– Я?! – признаться, я был несказанно удивлен подобному заявлению. И любопытно было узнать, в чем Шито решил меня обвинить? Я лихорадочно соображал, но не мог найти причину. Проверку мехов мы прошли, правила поединка никак не были нарушены. Не иначе, Шито решил обвинить меня в чем-то, что я не совершал, или же его ищейки нашли какой-то злопакостный пункт в кодексе, который или написан черт знает когда и лишь косвенно может относиться к текущей ситуации, или же трактуется двояко, и потому Шито решил за него уцепиться.

Ну-с, посмотрим. Я был готов ко всему.

– Вы, лорд Лэнгрин, нарушили 7-ой параграф пункт «а», – объявил Шито и, увидев, как я нахмурился, тут же ухмыльнулся и добавил: – Позволю себе его процитировать: «В поединке чести могут участвовать исключительно граждане империи либо лица, имеющие особые заслуги перед империей и имеющие разрешение на участие в поединке от члена имперской семьи, а также получившие согласие на участие от оппонентов либо других непосредственных участников поединка.

– Я не понимаю, какое отношение этот параграф имеет к сегодняшнему поединку и моей команде? Тем более не понимаю, в чем состоит обвинение меня в нарушении?

– Двое ваших воителей, известные как «Серый» и «Маркус». Они не являются гражданами империи!

– Они оба сражались в рядах «Падших», своей службой доказали преданность империи и ее интересам, были переведены в строевые части. Более того, каждый из них получил надел, титул и звание. Я помню, так как лично их награждал.

– Все так, однако департамент контроля миграции не получил их документы. Соответственно, в реестре граждан империи эти двое не числятся…

– Что значит не числятся? У них есть идентификаторы и документы, подтверждающие гражданство, и…

– Боюсь, что без одобрения и подтверждения со стороны департамента они не могут считаться полноценными гражданами. Кроме того, ни один из них не явился к ревнителям веры, не прошел проверку на ересь, что также является необходимым пунктом перед получением гражданства. Так что большой вопрос, почему и как вы смогли дать им наделы, титулы и звания?

– Это лишь бюрократическая ошибка, – вскипел я, – департамент подчиняется мне. Фактически я являюсь тем, кто решает, кто в графстве получает гражданство, а кто нет!

– Согласен, – кивнул Шито, – тогда вопрос – вы подписывали приказ о внесении этих двоих в реестр?

– Я могу подписать его хоть сейчас.

– Сейчас, боюсь, уже поздно, – улыбнувшись самой ядовитой своей улыбкой, заявил Шито. – Утром, перед началом боя – в самый раз. Но сейчас, к сожалению…

– Это возмутительно! – чуть не заорал я. – Недоразумение и ошибка, которая людям, защищавшим интересы империи, стоит гражданства! Это…

– Никто не будет ущемлять заслуженных героев, – заявил Шито, – я вам более того скажу – лично проконтролирую, чтобы оба эти человека получили то, что им полагается и что они заслужили.

Тут уже улыбка Шито стала не простоя ядовитой, а откровенно хищной. О, я представляю, как Шито воздаст по заслугам двум моим верным соратникам.

– Соответственно, – меж тем продолжил Шито, – так как вами, лорд Лэнгрин, были нарушены правила поединка, ваша команда дисквалифицируется, а победа присуждается…

Зал взорвался недовольными криками. Часть из них наоборот была радостной – это сторонники моего дяди. Но все же большинство были возмущены таким поворотом.

– Тихо! Тихо! – орал Шито, пытаясь заткнуть возмущенную толпу.

Я же воспользовался моментом, развернулся лицом к кронпринцу и сказал:

– Ваше высочество! Быть может, вы сможете рассудить наш конфликт! Я считаю несправедливым тот факт, что из-за бюрократической ошибки мои люди лишены гражданства и команда дисквалифицирована. Я уверен, что судейский комитет, а в частности его председатель… – тут я бросил взгляд на Шито, – относится ко мне предвзято. И уж тем более я считаю несправедливым присуждение победы моему оппоненту. Все эти нелепые обвинения и глупейшие из аргументов явились на свет потому, что председатель судейского совета не желает моей победы и устроил весь этот фарс, увидев и осознав, что я имею высокие шансы на победу в поединке…

Конец моего монолога утонул в криках – кто-то выражал мне недовольство и откровенно фукал, кто-то поддерживал меня.

Если честно, я был уверен, что он меня поддержит, ведь я его союзник в отличие от дяди, и сейчас кронпринц должен был воочию в этом убедиться – духовенство, являющееся противником кронпринца в политической борьбе, откровенно поддерживает дядю и пытается сделать его победителем в поединке, где он явно начал проигрывать.

Кронпринц поднял руку, призывая к тишине, и когда она настала, заговорил:

– Лорд Лэнгрин! Хоть я испытываю как вам симпатию, однако я здесь нахожусь в качестве гостя и не вправе вмешиваться в решение судей.

– Свод правил был составлен членом императорской семьи. Кто если не вы вправе его толковать и решать? – спросил я.

Кронпринц грустно улыбнулся.

– Правила писались кровью и в течение долгих веков. Кто я такой, чтобы их оспаривать? И, к сожалению, хоть действительно имеет место бюрократическая ошибка, хотя лично я бы это назвал вашей личной безалаберностью по отношению к своим же людям, однако нарушение есть…

Перед глазами у меня все поплыло, звуки стали приглушенными. Слова кронпринца стали для меня ударом, после которого далеко не всякий может оправиться.

Точнее я понял, что сейчас произошло и кто за всем стоит.

Это не Шито устроил мне подлость. Это кронпринц меня просто и банально «слил». Не знаю, почему, но в поединке он поставил на дядю, а не на меня. Именно его он видит графом Тирра.

Почему он на это пошел, почему согласился, зная, что духовенство и дядя плотно сотрудничают – я не понимал. Это противоречило логике, но это произошло.

– …объявляется победителем поединка и новым графом Тирра! – меж тем закончил свою речь Шито и сторонники дяди взорвались радостными криками.

– Что касается вас, лорд Лэнгрин, – меж тем продолжил Шито с довольной улыбкой, – за нарушения кодекса поединка чести, за использование грязных внешников в поединке чести призываю лорда Тирра наказать вас! Лишить всех регалий и званий, титулов и наделов. За связь с внешниками, за использование запрещенных устройств внешников, нарушающих постулаты империи касательно допустимой в использовании техники, за оскорбление церкви империи приговорить к изгнанию!

Глава 6 Отбытие

Все это было похоже на страшный сон. Сначала предательство дяди, затем этот удар в спину. Я теперь изгнанник.

Но этого просто не может быть!

Я с силой ударил в стену кулаком.

Черт подери! Я не проиграл бой, я не сплоховал, не подставился и не сглупил. Меня поймали на чертовой бюрократической ошибке, за которую я, к слову, толком даже ответственности не несу. Просто проклятые бумажки где-то застряли, не дошли до моего же чиновника, который пресмыкался передо мной, которому я ежемесячно платил жалование…

Проклятый Шито! Он явно копал так глубоко, как только мог. Уверен, что если бы у меня была другая слабость – он бы ее нашел. Но ее не было! Никуда более ударить меня было нельзя, и он прицепился к такой мелочи…

Дворяне всегда нарушали правила документооборота, традиции, нормы, этику, да все что угодно, но никого не выгоняли.

Мой так называемый проступок нельзя было наказывать столь жестко. Это несправедливо. И в конце концов, почему за меня не заступился покровитель? Почему кронпринц позволил так просто меня «слить»?

И тут до меня дошло.

Кронпринц не заступился, потому что был в курсе обвинения. Он знал, что будет, и он не собирался меня защищать. Уж кто меня слил – так это кронпринц. Видно дядя нашел к нему подход, смог как-то убедить, что будет служить ему, и…вот результат.

Я не устраивал церковь, кронпринц во мне сомневался (а быть может, еще сыграла свою роль и та ситуация у «ворот», ведь он винил меня в смерти графа Баргонта, хотят тот сам вляпался), и потому меня просто убрали. Причем тупо и примитивно. У меня отобрали титул, звание, мое наследство, мою родину в конце концов.

Я стиснул зубы и сжал кулаки. У меня был всего день на сборы, и затем месяц на то, чтобы покинуть империю.

Как бы там ни было, а следовало признать – я проиграл. Я опростоволосился и позволил врагам взять верх. Я не смог просчитать все варианты и как ни крути, а случившееся – в том числе и моя ошибка. Нечего пенять на злой рок, на случайность и так далее. У меня было время подготовиться, все перепроверить, но я забыл, не смог, не захотел… Уже не так важно, почему я упустил этот момент. Главное, что противник смог найти мою ахиллесову пяту и ударить по ней в полную силу, так, что я теперь даже не мог ответить…

Я не заметил, когда мать проскользнула в мои покои. Она двигалась как тень, как привидение, тихо и незаметно. Просто в какой-то момент я увидел ее сидящую в кресле.

На ней не было лица. Печать скорби застыла на нем.

– Лэнги…

– Не нужно, – остановил я ее, – и так все знаю. Всех подвел, опростоволосился…

– Ты не мог предугадать все. Тем более когда против тебя, как оказалось, был и сам кронпринц…

– Не мог, – вздохнул Лэнг, – а отец смог бы? У него ведь всегда хватало врагов, но он как-то держал удар, смог удержать графство в своих руках.