Влад Лей – Вожак стаи (страница 52)

Глава 26

Новое начало

Несмотря на все, что произошло, я как и прежде не хотел убивать дядю. Что-то останавливало меня.

Как бы я ни абстрагировался от происходящего, как бы ни убеждал себя в необходимости этого, а ничего не помогало.

Но дядя все решил за меня.

Когда-то, как я слышал, дядя мастерски владел шапрой. И даже приобрел славу дуэлянта, хотя бился нечасто. Все же его стихия в другом.

Эх… если бы он не сделал того, что сделал… Если бы он решил работать вместе, мы бы прекрасно дополнили друг друга. Я бы взял на себя боевые действия, а он бы крутил свои интриги… Тогда бы, возможно, нам удалось бы избежать кровопролития, мы бы не устраивали войну, но… что случилось, то случилось.

Когда я шагнул на следующую ступеньку, дядя атаковал.

Он ударил стандартно, как по учебнику, но затем поменял направление атаки и попытался достать меня.

Прием коварный и подлый, далеко не все способны правильно его выполнить — нужно убедить противника в том, что ты собираешься сделать, ждать до последнего, и только в последний момент изменить удар так, чтобы противник оказался перед тобой открытый.

Такой прием подлый, но эффективный: один укол — и противник мертв. После дуэли победитель не приобретет никакой славы. Скорее уж наоборот, его осудят за коварство. Но побежденный и того хуже — убит первым же ударом, ничего не успел сделать — будто свинью зарезали. Позор! И для побежденного, и для его учителя, и в целом бесславный конец…

И именно так дядя со мной собирался поступить.

Это неимоверно меня разозлило. Настолько, что все мои мысли, все переживания отступили. Меня охватила злость, а тело начало действовать само.

Одним из квилонов я отклонил лезвие шапры, а затем ударил вторым.

Лезвие вошло под ребра дяди, и я привычным движением провернул его, вытащил квилон из раны.

Дядя замер. Он тут же выпустил из рук шапру, схватился за рану, удивленным, ошарашенным взглядом уставился на меня.

Похоже, он не верил в случившееся, не мог осознать произошедшего и не мог его принять.

Моя злость мгновенно схлынула. Я глядел в глаза дяди, пока они медленно затухали.

Он каким-то чудом не упал. Все еще стоял на ногах, шатаясь.

А затем силы его оставили, ноги подкосились и он упал со ступенек лицом вниз, распластавшись у подножия трона в нелепой позе.

Из-под его недвижимого тела медленно растекалась лужа крови.

Я стоял, глядел на мной же содеянное. Не было триумфа, не было радости, не было и сожаления. Я просто сделал то, что было необходимо. Точка.

Шагая мимо стоящих на коленях пленников, я бросал быстрые взгляды на их лица, надеясь увидеть среди них Шито.

Напрасная надежда. Этот скользкий тип наверняка покинул столицу и графство до того, как мы прибыли. Едва только запахло жареным — его след простыл.

Что ж, вполне ожидаемо.

И ему очень повезло. Умереть, как дяде, я бы ему не позволил. О нет! Это животное я бы просто повесил. Как какого-нибудь забулдыгу-вора в богом забытой колонии, как обычного мародера, напавшего на поселение.

И в отличие от дяди убить Шито я хотел. Уж слишком много гадостей он натворил, слишком много и слишком часто ставил мне палки в колеса. Уничтожить его было бы истинной победой. Но… не сегодня. Уверен, эта гадина никуда не денется, рано или поздно попадется, и тогда…

— На что вы рассчитываете? Вы хоть понимаете, что с вами будет? Империя не прощает мятежников! Вас казнят!

Я резко остановился и поглядел на пленника, осмелившегося мне угрожать. Какой-то имперский чиновник из канцелярии кронпринца.

Рассмотрев его, я усмехнулся.

— Не пройдет и недели, как кронпринц будет уговаривать меня подписать с ним соглашение. Признает меня законным правителем графства и будет лебезить передо мной, лишь бы я согласился на перемирие, — заявил я.

— Ха! — хмыкнул чиновник. — Не будет такого.

О… как он ошибался!

Не прошло и пары дней с того момента, как мы заняли графский дворец, завоевали Тирр, как из имперских новостей я вдруг резко пропал. Больше никто не обзывал меня еретиком и мятежником, стояла полнейшая тишина. Казалось, что тему графства специально обходят стороной.

Но мне было плевать.

Сегодня был день, когда я надену графскую корону, пройду ритуал, который сделает меня графом Тирра. А затем… что будет потом — станет огромным сюрпризом для всех…

Занудная церемония (которая, к счастью, была существенно сокращена — из нее убрали все религиозные телодвижения в силу отсутствия в графстве представителей церкви) наконец-то закончилась.

Я шел по дорожке от дворца до трибуны, установленной посреди парка, и мое шествие снимали сотни камер, транслирующих это на все планеты графства, а также через фильтр цензуры на каналы империи.

В империи сейчас было жарко — Курд захватывал систему за системой, кронпринц защищался как мог и еле-еле сдерживал силы повстанцев. Силы противоборствующих сторон были плюс-минус равны, и кто победит в этой схватке было непонятно.

Сейчас на кону стоял сам факт существования империи или же, если говорить о другой стороне конфликта, должно было решиться, чем закончится восстание Курда.

И что самое забавное, результат зависел исключительно от меня.

Центральные части империи остались один на один с повстанцами. Дальние сектора заняли позицию нейтралитета, не желая участвовать в конфликте. Хитрые засранцы…

Впрочем, я их понимал. Будь я на их месте — действовал бы так же. Если империя выстоит — начал бы оправдываться, почему не помог. Или, если бы империя после победы была бы слишком слабой, воспользовался этим. Ну а если победят повстанцы, что ж… сектора будут иметь полное право объявить себя независимыми.

Беспроигрышная позиция.

Но все же чем закончится противостояние кронпринца и Курда, империи и повстанцев?

Я дошел до трибуны, поднялся на нее и замер, окинув взглядом присутствующих.

Здесь были все, кто прошел вместе со мной этот долгий путь. Все, кто помогал мне, сражался рядом со мной плечом к плечу, кто помогал и поддерживал.

А еще я заметил среди стоящих здесь людей специального посланца кронпринца.

Увидев его напряженное лицо я чуть было не рассмеялся.

Что там говорил пленный чиновник? Никогда меня не признают?

Ну да… посланник привез предложение от кронпринца. В любое другое время я бы назвал его более чем щедрым.

Империя готова была признать меня полноценным и законным властителем графства, с меня снимались абсолютно все обвинения и претензии. Кроме того, кронпринц жаловал мне титул герцога, что в свою очередь означало если не возможность претендовать на трон, если принцы крови вдруг закончатся, то законное право на расширение, присоединение к моим территориям чужих. Так сказать, индульгенция на захватнические войны.

И это все прекрасно, но… взамен кронпринц просил только одного — выступить с ним единым фронтом против повстанцев.

Политика — дело грязное. Сменить сторону, предать бывших соратников для ушлого политика — норма. Но я этим самым политиком так и не стал. К тому же в первую очередь я думал о своих людях, о своем графстве. А предложение принца было очень скользким. Допустим, я сделаю, как он хочет. Мы разгромим Курда. Но что дальше?

Как я сказал, для политика предать союзников, занять прямо противоположную позицию — обыденность. А кронпринц был политиком. Что мешает ему после того, как угроза исчезнет, заняться уже мной? Ведь новой угрозой для империи будет уже новоиспеченный герцог, то есть я.

Нашим сегодняшним договором кронпринц просто подотрется и начнет войну против меня. А учитывая, что после разгрома повстанцев остальные сектора тут же начнут доказывать свою лояльность, можно легко представить, что случится. Флоты разных секторов прибудут сюда, устроят бойню — нам просто не хватит сил им сопротивляться. А затем герцогство в лучшем случае вновь сделают графством, меня заменят, людей прижмут, чтобы изгнать из их голов всякое инакомыслие.

Или того хуже — Тирр исчезнет. Его территории отойдут соседям. На этом наша история закончится.

И пусть такое развитие ситуации лишь теоретическое, но… вероятность этого слишком высока. Непозволительно высока.

Потому я пойду другим путем. Более рискованным, более непредсказуемым, но дающим некую надежду. Во всяком случае, по моему мнению.

И раз уж решение должен принимать я, то пусть и вина за все последующие события будет лежать на мне. Я готов к этому.

Набрав воздуха в грудь, я начал свою речь:

— Тирр! Сегодня великий день. Для меня особенно, ведь сегодня справедливость восторжествовала, узурпатор пал, а империя признала случившееся законным и справедливым.

Я перевел дух и продолжил:

— Но достаточно ли того, что случилось, для защиты нашей свободы, для нашей безопасности? Нет. Я хочу напомнить вам о временах, когда Тирр был свободен, когда он был в союзе с другими государствами и первым принял удар врага на себя. Мы выстояли, мы дали возможность другим подготовиться и все вместе дали отпор врагу. С тех пор прошло много лет, многое изменилось, но враг не забыл о своем позоре и хочет вернуться, чтобы взять реванш. Но сможем ли мы выстоять в этот раз? Нет больше тех государств, что дали ему отпор, нет союза смелых патриотов, ставших на защиту своей родины. Вместо этого есть империя, которая занимается лишь тем, что давит любое инакомыслие, чьи чиновники лишь думают о том, как обогатиться. Они превратили империю в инструмент, который используют в своих корыстных целях… Сможет ли такая империя дать отпор захватчикам? Конечно же нет… Но истинные защитники не исчезли, не канули в Лету. Их потомки все еще живут и готовы бороться за свою свободу. Причем как с врагом, желающим нас поработить, так и с нынешней империей, которая желает только одного — жить за наш счет, купаясь в золоте.