Влад Лей – Война ярлов (страница 60)

Оказавшегося самым рьяным воина, я попросту оттолкнул ногой, второй схлопотал кулаком по морде, ну а от третьего я просто увернулся.

— Так значит, вот как ты чтишь законы и традиции нашего народа, Бьерг? — крикнул я, как только между мной и преследователем оказалось несколько метров дистанции. — Ты получил вызов на хольмганг и струсил, побоялся его принять!

— Я не обязан драться со всякой швалью, — усмехнувшись, ответил Бьерг, — тем более с каким-то нодом.

— Этот нод — ярл, как и ты. Мы равны! — ответил я, вновь увернувшись от преследователя.

— Ты мне не ровня, — Бьерг недовольно скривил лицо. — Убейте его! Чего стоите?

Но никто из окружающих его воинов даже не пошевелился.

Лишь один отважился ответить.

— Но ярл…он вызвал тебя…

Последний из троицы, продолжавший настырно преследовать меня, наконец, получил по заслугам — я пнул его по ноге, а затем врезал в лоб со всех сил, отправив бедолагу в глубокий нокаут.

Забавно, все остальные так и стояли на своих местах, никто не поспешил на помощь той троице, никто больше не пытался ловить меня или тем более пытаться убить, как того требовал Бьерг.

Наконец, избавившись от преследователей, я вновь заговорил:

— Ты трус, Бьерг! Если ты не примешь вызов, клянусь, я не позволю тебе умереть легко. Ты будешь умирать долго и мучительно, а когда все же подохнешь, твой труп будет обезглавлен и брошен собакам. Ты никогда не попадешь в Вальхаллу!

Но он лишь пренебрежительно усмехался.

— Твои слова ‒ лишь лай, что носит ветер, — сказал, наконец, он.

— А вы, — я повернулся к воинам, наблюдавшим за развернувшейся сценой, — как вы можете терпеть над собой этого труса? Будь я на вашем месте, давно бы собрал тинг и сменил ярла. Тот, кто боится драться сам, не может приказывать воинам!

Многие к неудовольствию Бьерга закивали головами, соглашаясь с моими словами. Ну, на то и расчет.

— Сегодня ты умрешь, нод! — крикнул Бьерг, вытащил свой меч из-за пояса и двинулся ко мне.

Ну, наконец-то, я уж думал, что этого никогда не случится.

Памятуя о том, как я чуть было не погиб в прошлый раз, в этот рисковать я не стал и сразу вошел в «боевой режим».

Пусть Бьерг и не особо опасный противник, тем более я его уже побеждал и убивал (будь проклят откат серверов, который это достижение перечеркнул), но все же он был опытным воином, и не хотелось бы из-за собственной бравады, из-за чувства превосходства, чрезмерной уверенности в своих силах, бесславно слиться. Это будет эпический фэйл. Так что не буду чудить. Сделаем все как по учебнику.

Пока разозленный Бьерг шел ко мне, я уже был в режиме «берсерка». Теперь противник двигался так, будто бы находился под водой: его движения были медленными, плавными, будто смотришь кино в замедленной съемке.

Вот он начинает размахиваться своим мечом…

Неужели Бьерг действительно считает, что можно убить меня вот так, с ходу, просто размахнувшись посильнее? Он даже не понимает, или не хочет понимать, что он открылся, дал мне возможность атаковать самому.

Почему человек, зная, что я как-то умудрился пережить бой с четырьмя ульфхеднарами, может вести себя столь неосмотрительно и глупо?

Это совершенно не похоже на Гукова. Хотя, учитывая то, как он попытался «кинуть» Холодова, решая его деньгами собственные задачи и проблемы, при этом, как понимаю, большую часть денег «приныкав»…

Я не стал ждать, пока Бьерг ударит.

Наоборот, я двинулся вперед, навстречу ему.

Меч противника начал падать на меня сверху. Разрубить он, что ли, меня собрался?

Ну-ну.

Я просто сделал шаг в сторону и уже сам махнул топором. Лезвие тут же распороло кожаную куртку Бьерга, а вместе с ней и его бок. Он тут же вскрикнул, отступил назад, зажимая рану, из которой обильно лилась кровь.

Бьерг с перекошенным от злобы лицом вновь попытался замахнуться, но я не позволил: двинулся вперед, со всей силы толкнув его плечом в грудь.

Противник явно не ожидал подобного хода, потерял равновесие, рухнул на землю.

Я спокойно и молча стоял, ожидая, пока он поднимется на ноги. Мне хочется измотать его, измельчить на кусочки, хочется, чтобы он выл от боли и собственного бессилия, понимая, что ничего не может сделать, что вынужден сражаться и жить ровно до тех пор, пока этого хочу я.

Он, наконец, поднялся и тут же бросился вперед, выставив свой меч вперед. Я ухожу в сторону, а он проносится мимо, не задев меня, не коснувшись.

Однако просто так проскочить я ему не позволю — мой топор вновь свистит, рассекает воздух, и в этот раз разрез появляется на его спине. Бьерг изгибается дугой от боли, однако быстро приходит в себя, разворачивается и с перекошенным от злобы лицом начинает размахивать мечом, словно мельница своими лопастями.

Он взбешен до предела, он пока еще уверен, что может меня достать, уверен, что у него есть шанс меня убить.

Я вновь дожидаюсь его удара сверху вниз. Когда меч касается земли, я наношу ответный удар, метя по руке, а точнее по пальцам.

— А-а-а! — крик Бьерга, как может показаться, разносится по всему острову и намного дальше его.

Он трясет своей правой кистью, на которой не хватает двух пальцев. Кровь из обрубков заливает изувеченную руку, а он сжимает ее, вперив взгляд на раны, словно бы надеясь, что это все наваждение, что вот прямо сейчас его пальцы вернутся на место.

Я возвращаю его в реальность мощным пинком в живот, отправив на землю. Тут же бью своим топором ему в ногу, чуть выше колена. Не сильно, просто чтобы оставить очередную рану.

Видимо я расслабился, посчитал, что полностью владею ситуацией, решил, что противник уже деморализован, не в состоянии сопротивляться.

И это чуть меня не сгубило.

Бьерг извернулся и махнул своим мечом, распоров мне куртку и оставив серьезную рану на животе. Вот ведь, черт, раны после сражения с ульфхеднарами только-только заживать начали, и вот тебе, пожалуйста — опять!

Второй раз махнуть мечом я ему не позволил, ударил по окровавленной руке обухом топора. Кость хрустнула, Бьерг заорал, я же наступил ему на руку, придавив ее к земле, чем, видимо, вызвал еще больший приступ боли — Бьерг орал, как резанный.

Впрочем, он все же попытался было дотянуться второй рукой до своего скрамасакса, но тут же получил по башке обухом топора и затих.

Я не сразу сообразил, что случилось. Спустя пару секунд, до меня дошло, что противник просто отключился, но вовсе даже и не убит.

Ну что же, значит, ему повезло.

«Впрочем, — подумал я, усмехнувшись, — повезло ли?»

Желание убить его прямо здесь улетучилось.

Нет уж. Слишком много он из меня крови попил, чтобы позволять ему умереть так легко и так быстро.

Тем и закончился этот хольмганг.

В собственный лагерь я возвращался не один. Позади меня шли двое агдирцев, которые тащили все еще не пришедшего в себя Бьерга. Его на всякий случай связали, чтобы не попытался чего выкинуть или сбежать, когда он придет в сознание.

Моя победа в хольмганге агдирцами была принята с нескрываемым восторгом. Похоже, правление Бьерга их уже так достало, что они были рады любому исходу, благодаря которому им удастся избавиться от такого ярла.

И вот, наконец, дождались.

Я, как и положено, пообещал им, что обычным рядовым воинам не стоит ждать репрессий — претензии у меня были только к их ярлу, также сказал, что возьму их с собой на юг во время следующего похода. Тут же под восторженные крики я был признан ярлом. Ну вот, и воевать не пришлось. Один бой, и все вопросы отпали.

Когда мы, наконец, добрели до лагеря, заметившие нас часовые, успели созвать народ. И сейчас целая толпа встречала нас.

У многих на лицах было недоумение. Еще бы, ушел я один, а возвращаюсь с двумя спутниками. Где я их нарыл?

Вперед вышел Олаф, он первым смог разглядеть мое лицо и опознать меня.

— Ярл, — поприветствовал он меня, — как охота?

— Хорошо, — хмыкнул я, — вот, поймал-таки зверя.

Я кивнул себе за спину на двух агдирцев, тащащих Бьерга.

Олаф, нахмурившись, глянул на их ношу и тут же открыл рот от удивления.

— Бьерг! — ахнул он.

— Он самый, — кивнул я.

— Он жив?