Влад Лей – Викинг (страница 58)
Я пошел в сторону ворот, где все еще стоял отряд северян.
Уже третий — две прошлые смены вовсю грабили и жгли город.
А этот стоял и скучал — толпа, пытавшаяся выбраться из захваченного города, давно схлынула, новых попыток прорваться не предпринимала: поняли, что это бесполезно.
Да и множество мертвых тел, изрубленных, изуродованных, истекающих кровью были немым предупреждением всем, кто все еще думает прорваться.
Тел здесь было не меньше сотни, и я шел, осторожно переступая через трупы, обходя успевшие натечь и не успевшие впитаться в землю лужи крови.
Норхард, конечно, игра, но вот в такие моменты меня прямо-таки пробирает до дрожи. Слишком уж реалистично все — отрубленные конечности, изувеченные тела…
И ладно бы только мужчин, но нет. Здесь и женщины, и даже дети…
Вон, девочка лет двенадцати с огромным пятном крови на груди. Ее навсегда замершие глаза уставились в небо, словно бы в последний момент она увидела, куда уходит.
Рядом с девочкой ее родители — у мужчины отсечена рука и голова, женщине же повезло — умерла мгновенно от удара копьем или мечом, пришедшимся ей прямо в лицо.
— Порядок? — спросил я скучающих северян.
— Да, — отозвался один из них, — никто уже не суется…
Я кивнул и постарался как можно быстрее покинуть это место. Пусть для северян здесь не было ничего необычного, но для меня…
Умом я понимал, что все эти тела — просто массовка, НПС, не люди и даже не игроки. Это просто цифровые болванчики, управляемые искусственным интеллектом.
Однако и северяне должны быть такими же, да вот только в общении с ними я отмечал, что этим, как казалось бы, манекенам, куклам, знакомы радость и злость, ненависть, огорчение. Простейшие и такие понятные каждому живому человеку чувства.
А раз эти эмоции испытывают северяне, то и люди, жившие в Блестере, тоже.
Я отвернулся — на глаза вновь попался труп ребенка.
Меня уже начало пробирать чувство вины — ведь жили они тут и не тужили, пока я, стратег хренов, сюда не заявился, приведя с собой северян…
— Стой, мелкая стерва! — в мою сторону бежала девочка лет четырнадцати, а следом за ней несся северянин со здоровенным топором в руках.
Он нагнал ребенка буквально через пару метров, со злостью врезал ей по лицу.
Девочка рухнула на землю, принялась плакать.
— Я тебе покажу, как кусаться! — проревел северянин и тут же поднял свой топор.
Я подоспел как раз вовремя — перехватил его оружие и с силой дернул на себя.
— Не лезь, форинг! — прорычал тяжело дышащий мужчина, у которого я смог отобрать оружие. — Она ‒ мой трелл!
Ну вот, история повторяется. Словно дежавю какое-то… Помню точно такую же сцену, и тогда, как и сейчас, я вступился за жертву.
Мне, как и в прошлый раз, очень хотелось прирезать стоящего передо мной, запыхавшегося мужчину, зло уставившегося на меня своими маленькими свинячьими глазками.
Но нельзя…в прошлый раз я мог подобное позволить, и, скорее всего, убийство соплеменника осталось бы безнаказанным для меня. Но я этого не сделал — он был одним из ближайших моих соратников, и его убийство серьезно осложнило бы мне жизнь. Впрочем, и допустить насилие тогда я не смог…
Ну а сейчас…
— Пока что она — общая добыча, — спокойным голосом поправил я его, — и добыча из нее — так себе. Вместо нее лучше взять мужчину, чтобы работал на ферме, или же просто добро, которого уже собрали предостаточно…
— Я хочу эту девку, — рявкнул мужик и утер вспотевшую морду, — она будет прислуживать мне дома и развлекать.
Он плотоядно ощерился, и я, если честно, просто не удержался.
Нет, убивать сразу я его не стал, зато довольно сильно двинул промеж глаз рукояткой его же топора.
Мужик моментально рухнул на задницу, удивленно уставившись на меня. Но довольно быстро удивление в его глазах сменилось злостью.
— Ах ты, проклятый нод… — в его руке тут же появился скрамасакс, которым он попытался дотянуться до меня. Но, естественно, из той позы, в которой он находился, сделать это было затруднительно — я просто отступил на шаг, и лезвие ножа рассекло воздух, не затронув меня.
Затем огляделся по сторонам. Никого из северян поблизости не было.
Я крутнул топор, приноравливаясь к нему, перехватываясь удобнее, и тут же опустил его на голову северянина.
С громким хрустом лезвие пробило кость, вошло глубоко в череп.
Мужик, словно мешок с дерьмом, сохранив на лице ту самую гримасу удивления и злости, рухнул на землю.
Я же, упершись ногой ему в грудь, выдернул топор.
— Эй, ты как? — спросил я у прямо-таки забившегося в истерике ребенка. — Не бойся, я тебя не обижу.
Хм…а я ошибся. Эта девочка уже подросток. Я-то думал, что ей лет четырнадцать, но сейчас увидел, что нет — она чуть старше. Наверное, шестнадцать или около того.
Впрочем, ошибиться было несложно — девочка была невысокого роста, хрупкого телосложения.
— Клоф…почему ты…
Я повернулся на голос.
Неподалеку стоял северянин, глядящий на остывающий труп своего соплеменника.
— Что здесь… — он не закончил вопрос, так как его взгляд уже сфокусировался на мне, точнее на оружии, которое я держал в руке.
Похоже, он уже все понял.
— Убийца! — прорычал северянин и тут же схватился за свой топор.
Ну вот, блин, только что ведь никого не было, и на тебе…что теперь делать? Валить и этого, как свидетеля? Вот ведь, черт! Черт, черт, черт!
Ну какого хрена я вообще влез в это дерьмо? Не мог пройти мимо? Пройти вообще по другой улице?
Прежде чем я или оппонент решились на какие-то действия, рядом с ним словно бы тень кто-то выскользнул из темноты, бесшумно и быстро приблизился, и…
«Свидетель» вдруг захрипел, выпустил из рук свое оружие, попытался завести руки за спину, но не смог.
Его тело содрогнулось, он рухнул на колени, а затем и вовсе упал лицом в грязь.
В его спине торчал скрамасакс, а рядом стоял Ро-Кан.
Я уставился на него, будучи не в силах хоть что-то сказать.
Да и что? Совершенно никаких мыслей в голове по этому поводу.
— Уходи отсюда, — приказал Ро-Кан девочке, которую я пытался успокоить.
Та мгновенно успокоилась, перестала плакать, поднялась на ноги и тут же бросилась бежать прочь.
Мгновение, и она скрылась за одним из зданий.
Ро-Кан подошел ко мне, огляделся по сторонам и кивнул на труп, который я только что «сделал».
— Идиоты…подрались из-за девчонки и прикончили друг друга.
— Угу, — кивнул я, внимательно глядя на Ро-Кана.
Вот так вот. И думай, что хочешь.
Почему он это сделал? Почему помог мне?
Вообще, по законам островитян я — убийца, и наказать меня за мой проступок должны соразмерно. Несмотря на кровожадность северян, на их довольно агрессивную религию, воинственных богов, образ жизни, непосредственно связанный с войнами и набегами, у них имелось правосудие, законы, и я только что нарушил один из них. Причем проступок мой был очень и очень серьезным.
Ведь любому на месте Ро-Кана было бы понятно, что я убил соратника ради…ради чего? Чтобы спасти местную девчонку? Так северяне местных за людей не считают. В лучшем случае, это треллы.