Влад Лей – Северянин 5. Викинг (страница 8)
Перелом руки (срастается) (снижает основные характеристики)
Особенности:
Одноглазый (увечье) (снижает основные характеристики)
Ранен (недееспособная рука)
Похмелье (интоксикация алкоголем снижает основные характеристики)
Так, чего у нас тут нового?
Ну, первое, что бросилось в глаза – у меня наконец-то появилось имя. И хоть я сам его придумал, но это уже кое-что.
Далее: уровень как был, так и остался неизвестным. Ну и пофиг, в принципе…
Хотя нет. Если знаешь уровень, уже можно понять, насколько крутой это персонаж.
Так, к примеру, если уровень 4-5, то это ни о чем. Но я очень сомневался, что мне попался низкоуровневый персонаж. Он ведь смог разобраться с Игги? И пусть тот не мастер меча, и далеко не опытный ветеран, все же чего-то, да стоит.
Ну, пускай даже сам Игги не десятка, а, скажем, персонаж 3-4 уровня. Справился бы я с ним, будучи на 5? Нет. Даже десяткой вряд ли бы справился. Разница в уровнях там хоть и есть, но существенной разницы в навыках и умениях нет. На пятнашке, в принципе, должен был бы Игги сделать, но…интуиция мне подсказывала, что «Вотан» – ветеран многих сражений, соответственно, и уровень его много больше, ведь будучи, как там сказано, «убогим», он смог уделать здорового, пусть и неопытного бойца. А это многого стоит.
О! Кстати! А ведь эта «особенность» исчезла – никакой я уже не убогий. И пункт насчет ноги ушел. Хм…
И вот еще интересный момент: пункт, касающийся руки. Раньше, я точно помню, мой перелом давал мне «особенность»: «Калека», а теперь этого нет. Есть просто «ранен». И еще момент: в особенности «Одноглазый» имелась метка «увечье». Она же была и рядом с «калекой». А вот теперь, рядом с «ранен» ее нет.
Так…получается, «Увечье» – это обозначение некоей травмы, которая остается на длительный срок, если не навсегда. Ну, вот как с глазом, к примеру. Новый ведь не вырастет, и старый вряд ли восстановится. Вот «увечье» и стоит.
И с рукой, похоже, так было. Перелом сросся? Сросся. Но сросся неправильно, рука толком не работала, и поэтому мне влепили к травме этот статус.
А вчера я руку сломал, и по идее теперь уже рука срастается правильно. Во всяком случае, пока система ее к «постоянным увечьям» не относит. А значит, моя вчерашняя авантюра прошла не зря.
Я чуть было не запрыгал от радости. Точнее попытался, а вот мой персонаж эти эмоции совершенно не разделял. Ему было плохо настолько, что наверняка укачивало просто при ходьбе. Какие уж тут прыжки?
– Эй! Хватти! – рык Бродди острой иглой вонзился в мозг бедолаги Вотана. – А чего это от нашего трелла смердит так, будто он вчера бражки обпился?
– Не знаю, дядя, – с честным лицом Хватти пожал плечами и тут же ретировался от греха подальше.
Бродди проводил его подозрительным взглядом, а затем подошел ко мне.
– Фу! От тебя смердит так, будто всю ночь просидел в выгребной яме йотунов!
Я просто стоял, глядя на него, и молчал.
– Ты где нашел бражку? – прорычал Бродди.
Я просто пожал плечами. Даже если бы хотел ответить – не смог бы. Вотан напрочь не желал открывать рот.
– А что это у тебя с рукой? Чего это ты тут наделал? – удивился Бродди, разглядывая импровизированную шину.
– Рука болит, – выдавил, наконец, я.
– Жалкое зрелище, – буркнул Бродди, – был бы ты воином, то…
– Отец! Мы готовы!
Мы оба повернулись, словно по команде. На повозке, запряженной крупными животными, отдаленно напоминающими волов (ну, тех, которых чумаки запрягали и таскали соль мажами, и, кстати, повозка очень на эти самые мажи похожа – тоже с огромными колесами, тоже крытая), уже сидит все семейство Бродди – жены, дочери, и даже сынишка.
А нет, не все семейство – старая карга остается дома. Видимо, это путешествие ей уже не светит. А жаль, я был бы не против, если бы окочурилась по дороге, где-нибудь подальше отсюда.
– Иду! – рыкнул Бродди и отошел от меня.
А куда же это семейство собралось?
Естественно, спрашивать это у Бродди бесполезно: все равно не ответит.
Ну, ничего, у Хватти узнаю. Потом. Он ведь, похоже, с ними не едет, остается дома?
Повозка заскрипела и неспешно двинулась в путь.
Пассажиры что-то кричали старухе, стоящей на пороге дома, но я их слов не расслышал, и слышать не хотел. Лишь кривился при очередном вопле, так как он мне больно бил по ушам.
Я медленно плелся не пойми куда, по большому счету просто убивая время. И, когда повозка уехала достаточно далеко, даже успела скрыться за высоким холмом, я облегченно уселся под стенку дома, в спасительную прохладу.
Вот это повезло – Бродди отвалил, можно сегодня немного пофилонить.
Выходной прямо!
Угу, раскатил губу. А не тут-то было!
– Чего расселся, лентяй? – проскрипел старушечий голос. – А ну-ка, давай, натаскай мне к очагу поленьев. Да быстрее давай! Уже вся продрогла.
Вот ведь, старая грымза! Про нее-то я совершенно забыл! Нужно было дождаться, пока и она уползет в свою нору, и только после этого плюхаться на землю.
А теперь попал! Она же мне присесть весь день не даст.
***
Старуха насела на меня крепко: то ли попросту почувствовала себя хозяйкой и наслаждалась своим положением, то ли старая карга подметила, в каком я состоянии, и специально издевалась.
Как бы то ни было, а заданий она мне подкидывала, не стесняясь.
Причем, что меня бесило особенно, всегда умудрялась доковылять и начать скрипеть как раз в тот момент, когда я уже почти справился с прошлым ее поручением и уже почти улизнул.
Если бы мне это удалось, хрен бы она что заставила меня делать – ходила она плохо, и искать меня по округе не стала бы. Так что от Бродди я как-нибудь отмазался бы – сказал бы, что работал, и конец. А так…старуха ведь однозначно наябедничает, если я хоть что-то из ее поручений не сделаю.
Вот и сейчас приползла как раз к моменту, когда я почти закончил укладывать обрушившиеся камни у стены сарая.
– Я хочу сделать отвар, – щурясь подслеповатыми глазами, проскрипела она своим старушечьим голосом, – сходи за шикшей и принеси мне горсть.
Вот ведь…чтоб тебе обгадиться…
А впрочем, раз «заказала» шикшу – значит, уже.
И ведь сидела, явно специально придумывала мне задание посложнее. Теперь я уже точно уверен в том, что она специально издевается. Видит, как мне хреново, и издевается…
Издевка же заключалась в том, что за шикшей нужно было лезть в гору, по узкой извилистой тропе, и там, на небольшой полянке среди скал, как раз таки и росло это растение.
Добраться туда даже здоровому человеку было сложно, а мне, калеке, и подавно. Тем более, в таком состоянии…
Но выбора у меня не было – пришлось идти.
Осторожно ступая по траве, я то и дело заглядывал вниз, в ущелье. Крайне опасная дорога – одно неправильное движение, и тут же полетишь вниз. А внизу…внизу от тебя только мокрое место останется. Высота такая, что костей не соберешь.
Я даже на секунду представил, как лечу вниз, и как потом старуха получает от Бродди.
Впрочем, не стоит обольщаться – она вряд ли признается, что я разбился, выполняя ее поручение. Ну а Бродди вряд ли догадается.
А раз так, нечего «вхолостую» убиваться. Чего же я тут, зря корячился, что ли?
***
Назад к ферме я вернулся ближе к обеду. Надо сказать, что поход пошел мне на пользу – я вспотел, понервничал и даже лютое похмелье, мучавшее меня, немного отступило.
Я вошел в «хозяйский» дом и замер на пороге.
Старуха сидела возле каменного очага и, как мне казалось, спала.
Вот и отлично, вот и славно!