Влад Лей – Космодесы – 2 (страница 12)

Несмотря на то, что находились мы в разгерметизированном отсеке, где отсутствовала атмосфера, все эти наросты были «живы» – я видел, как они двигаются, вздрагивают. В углу возле двери, ведущей в коридор, эти наросты ритмично вздувались и оседали, будто это нечто «дышит».

Встроенный ВЗОР (Визуально-звуковой обработчик реальности), едва только я зафиксировал взгляд на этой странное штуке, тут же выдал подсказку:

«Биомасса инородного происхождения. Специализированное покрытие, служащее защитой и питательным слоем для рабочих и боевых особей роя».

Вот так вот. Люблю информационные панели с разграниченными правами доступа. В том смысле, что офицер, погляди он на эту штуку, получил бы куда больше информации. Ну а скромный капрал получил объяснение, которое еще дополнительно объяснять надо. Это что же получается, штука эта ‒ нечто вроде кормушки для жуксов и спального места, может даже больнички или, если уж говорить предельно точно, регенерационной капсулы?

Спросить было не у кого, так что вопросы мои остались без ответа, а МТГ после того, как я жестами отдал команды, двинулась вперед, вглубь отсека, к той самой двери, что вела в коридор.

Чтобы тут ни было, чем бы оно ни было – плевать. Не лезет, не мешает выполнению задачи – ну и пес с ним!

В коридоре было не менее интересно, чем в отсеке.

Да, тут были такие же наросты, и подозреваю, найти их можно во всех отсеках корабля, и даже снаружи – когда летели, я видел нечто странное на обшивке, но не придал этому значения, теперь до меня дошло. Это были такие же наросты, что и тут, в отсеках, но только расположившиеся снаружи. Помимо них тут имелись еще и трупы жуксов.

– Ого! А «Когти» тут оторвались по полной! – хмыкнул Дед, рассматривая множество трупов.

И действительно – космодесы, проходившие этим коридором, патронов и аккумуляторов не жалели. Часть тел была буквально выпотрошена, другие напоминали решето, на некоторых хитин выгорел настолько, что превратился в уголь.

Ребята прорывались с боем, и жалеть боеприпасы не стали, как и жуксов, но…

Всегда есть это чертово «но». А здесь оно заключается в том, что кто бы так круто ни перестрелял тараканов, где-то попал в такой замес, что теперь им понадобились мы. И даже не в качестве подкрепления, а как санитары, которые должны забрать раненых.

Кстати!

Я спохватился, перевел рацию на нужный канал и попытался доложиться, что мы на корабле и приступаем непосредственно к выполнению задачи.

– «Глаз-1» прибыл на место, начинаем поиск раненых…

Повторил я это сообщение дважды или трижды, но так и не получил ответа.

– Что за черт…

– Похоже, тут сигнал жуксы блокируют. До наших не докричаться, – предположила Выдра.

В целом может быть. В «напутствиях молодого бойца» о таком говорилось, и довольно подробно. И это меня не радовало совершенно – если на корабле есть жуки, которые способны блокировать наши сигналы, значит, есть и вся их «свита», а сталкиваться с ней в узких коридорах у меня никакого желания не было…

Но какими бы мои желания ни были, реальность брала свое – связи с линкором нет, значит, Выдра права – пробираться вперед нужно осторожно, чтобы не нарваться.

И еще одно «кстати». Пробираться вперед – это куда? Где искать космодесов, и где их раненые?

– Здесь «Глаз-1», прибыли за ранеными. Прием? Меня кто-нибудь слышит? Прием?

Ну вот, просто отлично! Бойцы, которые прошли тут перед нами, тоже не отвечают. И где их прикажете искать?

– Ладно, Кугаж, – вздохнул Дед, – похоже, пгидется нам тут пошастать да и поискать своих…

– Просто отлично, – буркнула Выдра, – вот что за свинство? Мы тут пришли их раненых забрать, а они даже не отвечают.

– Так ведь сигнал глушится… – попытался оправдать наших «коллег» Куча, но Выдра лишь фыркнула:

– Как был деревенским увальнем, так и остался. То, что мы не можем докричаться до линкора – это одно. А заблокировать связь, когда мы, грубо говоря, в соседних отсеках находимся – нереально.

– Это да, – согласился с ней Дед, – должны были ответить, и не отвечают.

– Ну тогда реально козлы, – согласился с соратниками Куча, – это прям вообще по-свински…

– Они могут не отвечать по уважительной причине, – сухо заметил я.

– Это по какой?

– Ну, например, все они мертвы…

– А ты оптимист, Кураж! – спустя несколько секунд гнетущей паузы хмыкнула Выдра.

– Я реалист, – парировал я и продекламировал фразу, которую где-то когда-то услышал: – Надейся на лучшее, жди худшего.

– Угу, – буркнула она, – хочешь мира – готовься к войне.

– Вот-вот, – согласился я, – так что глядите в оба, оружие держать наготове! Но не вздумайте чуть что палить – вдруг наши…

***

Коридоры крейсера были мрачными и гнетущими: в некоторых потолочные лампы «заросли» той самой «биомассой», в других частично не работали. Ну а в том коридоре, в котором находились сейчас мы, и вовсе стояла кромешная тьма.

Единственными источниками света были лишь фонарики на наших шлемах и оружии, однако их света было недостаточно – лучи выхватывали из тьмы отдельные фрагменты, плясали по стенам, полу, потолку, и с трудом разгоняли царивший тут мрак.

Мы шли медленно, аккуратно, стараясь не шуметь, хотя нас бы никто и не услышал – в коридоре, как и во всех других пройденных нами помещениях, не было атмосферы. Но жуксам и не нужно слышать – вибрацию от наших шагов они могут отследить с достаточно большого расстояния. Вот мы и ступали аккуратно, стараясь не шуметь.

Коридор закончился переходным шлюзом, а далее большим отсеком, в котором сохранилась атмосфера, и в котором, судя по тому, что я сразу увидел, едва мы вошли, совсем недавно кипел бой.

– Боже мой… – прошептал Дед, быстро окинув помещение взглядом.

Другие просто промолчали, хотя и так было понятно – увиденное им тоже не понравилось.

Глава 7 Незаконченное дело

В этом отсеке трупов жуков было столько, что их дохлыми тушами был устелен весь пол. Но вовсе не это нас удивило и поразило – видеть дохлых жуксов нам не впервой, и зрелище это не вызывает ровным счетом никаких эмоций – ну сдохли, туда им и дорога.

Но в отсеке были не только тела насекомых. Тут и там, заваленные трупами, изорванные, побитые, лежали и космодесантники.

Броня каждого из них была в плачевном состоянии – поцарапана, пробита во множестве мест, истерзана пришедшими в ярость жуксами.

Я быстро пересчитал тела людей. Трое. А если в МТГ 5 человек, значит, отсюда двое смогли выбраться. Ну и где они? Почему не отвечают на вызовы?

Мы прошлись по отсеку, проверили покойников. Нет, никаких раненых здесь быть не могло – максимум, что мы могли сделать – это забрать тела. Более никакой помощи им уже не требовалось.

– Чего делаем? – спросила Выдра. – Вытаскиваем их?

Я собрался было ответить, что да, но в этот момент сканеры и датчики моего костюма что-то засекли. Я замер, превратившись в слух, тут же сделав знак своим бойцам не шевелиться, не двигаться и не дышать.

Мы все стали, как вкопанные, будто статуи, напрягая уши, вслушиваясь в тишину и позволяя нашим костюмам уловить малейший шум, если он появится.

И результат не заставил себя ждать.

Еле слышное шуршание донеслось до моих ушей, я тут же развернулся в сторону, откуда оно доносилось. Судя по тому, что Куча сделал так же и направление выбрал то же самое, я не ошибся. Там, за дверью, кто-то или что-то есть…

Так как я ближе всех к двери, мне и идти первому. У космодесов не принято, чтобы командир прятался за спинами подчиненных. Даже Кач идет вместе со своими людьми в бой, так что мне, капралу, и вовсе гундеть нечего.

Да я и не собирался.

Держа оружие наготове, я подошел к двери чуть сбоку, чтобы в случае чего иметь возможность тут же уйти в сторону, исчезнув из прохода.

За дверью коридор, в нем несколько трупов жуксов, и метрах в пяти я вижу сидящего, опершись спиной на стену, вытянув ноги, космодесантника.

Даже отсюда видно, что ему здорово досталось – мало того, что костюм пробит в нескольких местах, а нагрудная пластина оплавлена так, что прямо «потекла», так еще и левая рука у бедолаги отсутствует.

При этом он еще жив – забрало шлема откинуто, я вижу бледное лицо с ярко выраженными восточными чертами, вижу, как дрожат его губы, как он с трудом втягивает воздух ртом.

Его глаза прикрыты, но веки подрагивают, как и все лицо – приступы боли накатывают на него, и он, не в силах их терпеть, кривится. Гримаса боли, как маска, периодически возникает на его лице.

Я сделал шаг в коридор и раненый меня услышал – мгновенно глаза его распахнулись, а уцелевшей рукой он нашарил оружие, навел на меня.

То ли костюм его был слишком уж поврежден, то ли сил у него оставалось не так уж много, однако дуло ходило туда-сюда, и я отскочил в сторону, боясь, что боец случайно нажмет на спусковой крючок.

– Свои!

– Не стреляй!