Влад Карась – ДОМИК В ИНТЕРНЕТЕ (страница 1)
Влад Карась
ДОМИК В ИНТЕРНЕТЕ
ДОМИК В ИНТЕРНЕТЕ
ГЛАВА 1 – ОЗНАКОМЛЕНИЕ
В разных городах, разделенных сотнями километров серого асфальта, двое играют в прятки с реальностью. Марку пятнадцать, но в сети он – Рик. Парень, который срывает злость на близких и не щадит в оскорблениях даже мать, но в виртуальном мире он – холодный судья. Его возлюбленная – шестнадцатилетняя Арина, известная как Сосиска.
Они – администраторы группы «Домик карасей» (более 3 000 участников). Рик беспощаден: он мгновенно блокирует любого за оскорбление своей возлюбленной.
Когда пользователи не по делу пишут команду /report, психологическое состояние Рика становится крайне нестабильным. Психическое заболевание берет верх: он начинает исступленно орать, осыпать родителей участников гнусными оскорблениями и банить всех подряд. Обычные участники впадают в ступор и молчат от ужаса, боясь сказать хоть слово. В этот момент появляется Карась – владелец группы с пузом, который уводит Рика в личные сообщения для «воспитания».
Арина в это время погружена в свой мир. Она обожает просматривать «файлы Эпштейна», выискивая в них скрытые смыслы, которые недоступны обывателям. Но пока её взгляд скользит по документам, в мыслях она жестоко критикует Карася. Она ненавидит его за то, что он вмешивается в их с Риком личную жизнь, считая его методы и само присутствие в их делах недопустимым посягательством на их виртуальную идиллию.
Был случай, когда один из участников «Домика карасей» пробрался в личные сообщения к Арине и предложил прислать ей запрещенный контент. Как только Рик узнал об этом, его ярость не знала границ. Он немедленно вышвырнул наглеца из группы, заблокировав навсегда, и в личной переписке устроил ему жесточайший разнос, приказав больше никогда не приближаться к Арине. Позже Арина отблагодарила Рика за такую защиту, она скинула нечто страшное ему в личные сообщения, но он был этим очень доволен…
На фоне хаоса и криков Рика, в «Домике карасей» существует островок сюрреалистичного спокойствия – Лампа. Несмотря на свои двенадцать лет, Амир занимает пост первого администратора, уступая в иерархии только Карасю. Он – живое противоречие этой группы: пока пятнадцатилетний Рик бьется в истерике из-за команды /report, двенадцатилетний Лампа сохраняет пугающую, почти старческую мудрость. Он редко вступает в перепалки, предпочитая наблюдать за безумием со стороны, словно старый философ за игрой детей. Карась доверяет ему больше, чем кому-либо, часто ставя в пример Рику, что вызывает у последнего лишь еще больший прилив желчи. Лампа – единственный, кто может одним спокойным сообщением в чате остановить травлю, и единственный, кого Арина не решается критиковать в своих мыслях, чувствуя в этом ребенке странную, холодную проницательность.
На задворках этой иерархии, словно тень, маячит четырнадцатилетний Yefrem, чье настоящее имя – Дима. Не обладая официальной властью, он превратил лесть в свой главный инструмент выживания: Дима виртуозно подлизывается к Карасю и Рику, надеясь однажды заполучить заветную «админку». Его мерзкий и хитрый характер проявляется в патологической привычке присваивать себе чужие заслуги – любой удачный кейс или решенную проблему в чате он выдает за результат своих «мудрых советов», которые он раздает направо и налево с фальшивой уверенностью. С Риком он уже успел провернуть свою самую тонкую махинацию – втёрся в доверие и стал его «другом», мастерски используя эмоциональную нестабильность парня. Пока Рик видит в нем единственного союзника, Дима просто выжидает момент, когда ярость Марка окончательно его погубит, чтобы на правах приближенного занять освободившееся место.
Ну, а король рассеяности в нашем чате это – Gaben 14-летний администратор-тихоня, который скрывает своё имя и почти никогда не говорит голосом, зато постоянно строчит в чате огромные тексты. Он очень завистливый и жадный до власти: когда Рика назначили главным, Gaben две недели пытался его подставить, убеждая владельца, что Рик «не в себе», пока они всё же не заключили мир. При этом он жутко невнимательный: может в упор не заметить нарушение в чате, но при этом случайно забанить обычного человека, просто не поняв его шутку.
Арбуз, ну или же призрачный админ, существует в «Домике карасей» как памятник самому себе – вернее, той версии себя, что осталась в прошлом. Согласно архивным записям и скупым воспоминаниям старожилов, Арбуз был одним из основателей: его воля и труд стояли у истоков правил, архитектуры чата и самой атмосферы группы. Тогда его имя значило действие, авторитет и вовлечённость.
Сегодня от этого авторитета осталась лишь тень. Его статус в списке администраторов – не более чем формальность, цифровая реликвия. Он появляется редко, его сообщения кратки и лишены энергии прошлого. Создаётся впечатление, что человек давно ушёл, оставив на дежурстве лишь бота, способного изредка ставить лайки или писать «привет». Внутренние войны – противостояние Рика и Gaben’а, интриги Yefrem’а, холодные наблюдения Лампы – разворачиваются без его участия. Он наблюдает со стороны, если наблюдает вообще, словно учёный, давно потерявший интерес к своему эксперименту.
Его постоянная «занятость» – не оправдание, а констатация факта. Фокус его жизни сместился в иные плоскости, а «Домик» превратился для него в фоновый шум, в чат, который когда-то был главным проектом, а ныне стал одним из многих. Любопытно, однако, что даже в этой роли призрака он сохраняет неуязвимость. Даже Рик в порывах ярости обходит его имя, а Карась обращается к нему лишь в исключительных, технических случаях. Арбуза не трогают – потому что тронуть его значит осквернить не человека, а символ. Он – живое напоминание о мифической «эпохе становления», об идеалах, которые, возможно, и существовали лишь в памяти.
Таким образом, Арбуз – не просто неактивный модератор. Он – воплощённое молчание, маркер неизбежной энтропии. Его присутствие на вершине иерархии лишь подчёркивает, как далеко ушла текущая реальность «Домика» от своих истоков, и как легко живая вовлечённость превращается в цифровую патину.
ГЛАВА 2 – СТРАННОСТИ
Как-то раз Рик, Gaben, Сосиска, Yefrem и Карась сидели в видеочате группы. Из динамиков лился скучный гул: Рик ворчал на очередного «лоха» в общем чате, Сосиска (Арина) молча листала что-то на втором мониторе, а Yefrem старательно поддакивал то одному, то другому. В тишине, которая наступила между этими всплесками, Gaben, чей микрофон обычно молчал, негромко кашлянул и задал вопрос, висевший в воздухе неделями:
– Карась, а вот… Почему у некоторых админов есть функция управления трансляциями, а у некоторых нет? Просто технический интерес.
Карась, чье лицо на фоне было расплывчатым пятном, ответил спокойно, почти лениво:
– Даю её только тем, кому доверяю. Всё просто. Сейчас из активных она только у Лампы и у Рика.
На экране имя Рика вспыхнуло жирным шрифтом «Говорит…». Последовала пауза, а затем его голос, сначала неестественно тихий, прошипел в наушники:
– Ты… ты что, правда не понимаешь?
Психическое состояние Рика, эта хлипкая дамба, сдерживавшая море ярости, рухнула в одно мгновение. Он заорал, его крик исказился от компрессии, превратившись в металлический визг. Он не просто злился – он бушевал, гордо выпячивая свою привилегию, как шит, и тыча ей в глаза Gaben'у, словно холодным оружием.
– Ты видишь эту кнопку?! Ты её видишь, ничтожество?! А у тебя её нет! И не будет! Потому что ты – НОЛЬ! Ты даже спам в чате пропускаешь, слепошарая крыса!
В эфире повис леденящий ужас. Сосиска замерла, Yefrem испуганно отключил свой микрофон, сделав вид, что пропал сигнал. Gaben молчал, подавленный и пылающий от унижения. Вмешиваться было бесполезно – все знали, что Рик в таком состоянии не слышит и не видит ничего, кроме собственной ярости.
Но тут заговорил Карась. Его голос, обычно спокойный и увесистый, прозвучал резко, как удар бича по стеклу:
– Рик. Помолчи же ты, наконец.
Рик фыркнул, но не остановился. Тогда голос Карася налился железом:
– Я сейчас же у тебя эту функцию отберу! Раз уж ты такой неадекватный!
Наступила секунда тишины. А потом Рик рассмеялся. Это был страшный, демонстративный смех, полный насмешки.
– А-ха-ха-ха! Ой, всё, всё, я молчу! Прости, прости, главный карась! Не отбирай мою игрушку! – он извинялся слащавым, притворно-детским голосом, стебаясь над всеми.
И тишина воцарилась снова. Шторм отступил. Рик, выпустив пар, успокоился, будто ничего и не было. Разговор медленно, с скрипом, пополз дальше на другие темы. Но в эфире, в памяти у каждого, остался чёткий, нестираемый отпечаток. Не просто ссоры, а именно неадекватности. Это был ещё один кирпичик в стену общего понимания: Рик не просто вспыльчив. С ним что-то не так. И это «что-то» все они, каждый по-своему, вынуждены были просто терпеть, потому что иного выхода в стенах их «Домика» пока не видели.
Спустя день в «Домике карасей» произошло нечто, что заставило даже вечно зависших в чате старожилов оторваться от клавиатур и протереть глаза: зашёл Арбуз. Не просто отметился смайлом или скучным «привет». Он материализовался в общем чате, как метеор, упавший на давно заросшую травой поляну, и начал активно общаться. Он отвечал на вопросы о старых правилах, шутил с мемерами про дела десятилетней давности, даже вяло поспорил с кем-то о настройках бота – как будто и не пропадал на полгода. Этот всплеск активности был настолько неестественным и ярким, что вызывал не радость, а глухую тревогу, будто надгробный камень вдруг начал рассказывать анекдоты. На робкие вопросы о том, куда же он пропадал, Арбуз отшучивался уклончивыми мемами или менял тему. Причина его долгого отсутствия так и повисла в воздухе – неразгаданной и оттого ещё более зловещей.