Влад Генделев – ВТОРАЯ ДУЭЛЬ (страница 28)
— Почему «Второй Счёт»?
— Не знаю.
— Вы двадцать лет видите знак и ни разу не спросили?
— Один раз спросил.
— И что вам ответили?
Шульц помолчал.
— Что первый счёт человек сводит сам.
— А второй?
— Я спросил то же самое.
— И?
Шульц поднял глаза.
— Мне сказали: если понадобится, узнаете.
В комнате стало тихо.
Ратников посмотрел на медный жетон.
— Понадобилось?
Шульц отвернулся.
Больше он ничего не сказал.
Когда Ратников и Корсаков вышли из мастерской, день уже почти исчез.
Фонари зажигали один за другим, окна светились жёлтым, по улице двигались сани, и полозья мягко шуршали по снегу.
Бестужев остался с Роговым заканчивать запись.
Корсаков задержался возле дверей.
— Довольны?
— Чем?
— Получили книгу.
— Книгу получил Савелий Петрович.
— Не придирайтесь.
— Это вы только что следили, чтобы всё происходило правильно.
— Потому что рядом были вы.
— Я благотворно влияю на государственную службу.
— Особенно когда советуете подозреваемым не сжигать бумаги таким голосом, что они немедленно бегут их сжигать.
— Я не отвечаю за чужую впечатлительность.
Они направились к карете.
И тут Ратников увидел человека.
На противоположной стороне улицы возле закрывавшейся лавки стоял мужчина в тёмном пальто и меховой шапке.
Ничего примечательного.
Таких в Петербурге были тысячи.
Он не смотрел на мастерскую.
Именно это Ратникову не понравилось.
Человек слишком долго стоял на одном месте, ничего не покупал, ни с кем не разговаривал и старательно интересовался всем, кроме людей, выходивших от Шульца.
Ратников не изменил шага.
— Павел Андреевич.
— Что?
— Садитесь в карету.
— Почему?
— Потому что я сейчас не сяду.
Корсаков начал оглядываться.
— Не смотрите.
— Куда?
— Теперь уже никуда.
Мужчина возле лавки двинулся.
— Чёрт, — сказал Ратников.
Он пошёл следом.
Наблюдатель не бежал.
Шёл быстро, не оборачиваясь.
Ратников держался шагах в тридцати.
Вечерний Петербург помогал обоим.
По мостовой двигались сани. Возчики перекрикивались. Из лавок выходили последние покупатели. У перекрёстка торговка собирала корзины.
Человек свернул.
Ратников ускорил шаг.
На следующей улице расстояние сократилось.
Наблюдатель оглянулся.
Лицо мелькнуло всего на секунду: широкое, с тёмными бакенбардами, лет сорока пяти.
Он понял, что за ним идут.
Теперь побежал.
Ратников тоже.