Влад Генделев – Три Свечи (страница 8)
Мать резко посмотрела на него.
— Если собираешься продолжать, лучше выйди.
— Я уже ничего не говорю.
— Это ещё не значит, что ты успокоился.
Он хотел ответить, но махнул рукой.
Софья Белецкая поднялась.
— Я пройдусь.
— В зимнем саду холодно, — сказала Мария Павловна.
— Тем лучше.
Она вышла.
Через некоторое время поднялся Левицкий.
— Мне нужно проверить одну бумагу.
Никто не спросил какую.
Обручев продолжал сидеть.
Он смотрел на место, где только что находился хозяин.
Рождественский наблюдал за ним.
— Сергей Павлович, вы сегодня необычно молчаливы.
Обручев перевёл взгляд на доктора.
— В моём возрасте молчание уже считается достоинством.
— Вы никогда не злоупотребляли достоинствами.
Полковник усмехнулся.
— А вы, Николай Андреевич, никогда не умели останавливаться вовремя.
— Профессиональная привычка.
Обручев поднялся.
— Мне нужно пройтись.
Мария Павловна посмотрела на него.
— Только не беспокойте Александра.
— Разумеется.
Он направился к двери.
Соболев проводил его взглядом.
Ему всё ещё слышалось:
После стольких лет?
И ответ Ардатова:
Именно после стольких лет.
Елена и Арсеньев отошли к окну.
Они разговаривали негромко. По лицу девушки было видно, что разговор приятным не был.
Андрей снова налил вина.
На этот раз никто его не остановил.
Соболев подошёл к Марии Павловне.
— Александр Сергеевич давно болен?
Она посмотрела на него.
— Вы спрашиваете как знакомый или как следователь?
— Сегодня я приглашён как знакомый.
— Тогда отвечу. Несколько лет. Последние месяцы хуже.
— Сердце?
— Николай Андреевич говорит — сердце.
— А сам князь?
— Александр говорит, что врачи существуют главным образом для того, чтобы объяснять человеку, отчего он однажды умрёт.
Соболев слегка улыбнулся.
Мария Павловна не улыбнулась.
— В последнее время он изменился.
— Как?
Она посмотрела на дверь.
— Торопится.
— Куда?
— Не знаю.
Пауза.
— Последнюю неделю он разбирает бумаги, вызывает Левицкого, пишет какие-то письма. Вчера потребовал, чтобы утром пришёл нотариус.
— Из-за завещания?
— Возможно.
— Вы не знаете?
Она медленно покачала головой.
— Александр умел прожить с женщиной десять лет и всё равно оставить половину своей жизни за закрытой дверью.
В коридоре появились шаги.
Вернулся Обручев.