Влад Генделев – Три Свечи (страница 28)

— Я в это время разговаривал с лакеем.

— Хорошо. Сколько её не было?

— Дольше Андрея Александровича. Минут семь, может, десять.

— Арсеньев?

— Позже выходил к лестнице.

— Один?

— Один.

— Рождественский?

— Оставался в гостиной.

— Всё время?

Фёдор Гаврилович задумался.

— Насколько я видел.

— Княгиня?

— Тоже.

— Белецкая вернулась из зимнего сада когда?

— До выхода Андрея Александровича.

— Левицкий?

— Вернулся позже, уже с папкой.

Соболев посмотрел на записи Лебедева.

Получался не порядок действий, а множество пересекающихся возможностей.

И почти каждая держалась пока на памяти одного старого камердинера.

— Александр Сергеевич после ухода в кабинет кого-нибудь вызывал?

— Нет.

— Звонил?

— Я не слышал.

— Кто-то спрашивал о нём?

— Полковник.

— До того как ушёл в коридор?

— Да.

— Что именно?

— Спросил: «Где Александр?»

— Хотя знал, что тот ушёл в кабинет?

Фёдор Гаврилович чуть пожал плечами.

— Княгиня ему так и ответила.

— Ещё кто-нибудь?

— Андрей Александрович после возвращения спросил, скоро ли отец выйдет.

Соболев на мгновение задержал взгляд на камердинере.

— После своего возвращения?

— Да.

— Точно?

— Точно.

Лебедев сделал короткую пометку на полях.

— Теперь до ужина, — сказал Соболев. — Князь чем-нибудь отличался от обычного?

Фёдор Гаврилович ответил не сразу.

— Был занят.

— Он часто был занят.

— Вчера иначе.

— Как?

— Будто хотел всё закончить за один день.

— Что именно?

— Вызывал Левицкого. Разбирал бумаги. Несколько раз спрашивал, отправлены ли письма. Велел утром никого к себе не допускать без доклада.

— И всё?

Камердинер посмотрел на него.

— Ещё приказал заменить свечи в кабинете.

Соболев не шевельнулся.

— Все три?

— Да.

— Когда?

— Перед ужином.

— Почему именно заменить?

— Старые ещё могли гореть.

— Но князь велел поставить новые?

— Да.

— Кто поставил?

— Я.