Влад Генделев – Огни над Чёрным логом (страница 19)

— Это я уже заметила!

Впереди показался спуск к реке.

Елена первой достигла старой ивы и остановила кобылу.

Соболев подъехал через несколько секунд.

— Я выиграла.

— Вы начали раньше.

— Это оправдание?

— Это факт.

— Значит, проигрывать вы не умеете.

— Очень хорошо умею.

— Не похоже.

Соболев спешился.

— Просто редко тренируюсь.

Елена тоже соскочила на землю.

— Теперь верю.

Они привязали лошадей в тени.

Река здесь была неширокой, с песчаным берегом и медленным течением. На другой стороне поднимались поля, дальше начинался лес.

Возле воды лежали два больших плоских камня.

Елена села на один.

— Андрей говорил, что вы несколько лет жили почти одной службой.

— Андрей преувеличивает.

— Вчера вы сказали то же самое про него.

— Это не делает утверждение менее верным.

— Значит, у вас была жизнь и кроме службы?

— Иногда.

— Какая?

Соболев посмотрел на реку.

— Театр. Книги. Друзья. Прогулки.

— И женщины?

Он повернулся.

Елена смотрела совершенно спокойно.

— Это обязательный пункт деревенского допроса?

— Вы сами сказали, что это не допрос.

— Тогда я могу не отвечать.

— Можете.

— Хорошо.

Она улыбнулась.

— Значит, были.

— Я ничего не сказал.

— Именно.

Соболев сел рядом.

— Теперь понимаю, почему Андрей предупреждал.

— О чём?

— Не помню. Но наверняка о вас.

— Он сам вас сюда пригласил.

— Вероятно, не всё предусмотрел.

Елена опустила ладонь в воду. Несколько секунд они молчали.

Соболев вдруг почувствовал, насколько здесь действительно тихо.

Не мёртвая тишина кабинета. Не напряжённая тишина комнаты, где кто-то скрывает правду.

Обычная. Утренняя. Летняя.

— Вам хорошо здесь? — спросил он.

Елена не сразу ответила.

— Почти всегда.

— Почему «почти»?

— Потому что иногда кажется, что жизнь проходит где-то в другом месте.

— В Петербурге?

— Может быть. В Париже. В Москве. Где угодно.

— Вы жили за границей?

— Два года. С тёткой.

— Понравилось?

— Сначала очень. Потом я начала скучать по этому.

Она обвела рукой реку, поле, лес.

— А когда вернулась, через полгода опять захотелось уехать.

— Человеку трудно угодить.

— Вам тоже?