Влад Эверест – ГАЙДЗИН: Траектория срыва (страница 9)
Я выдохнул, понимая, что это просто очередной фанат скорости.
— Я Артем. Просто катаюсь.
— Иностранец? Круто, — Тоши присвистнул. — Слушай, завтра на Нагао будет сбор. Местные против парней из Осаки. Нам нужны быстрые пилоты. Приезжай. Будет весело.
Он подмигнул, сел в свою машину и уехал, оставив меня в смешанных чувствах. Гонки. Баттл. Руки чесались принять вызов, но я обещал Мику не рисковать. Загнав машину в гараж, я поднялся в свою комнату над верстаком. На столе лежал мой старый телефон, который я рискнул включить только сегодня. Экран засветился, оповещая о новом сообщении с незнакомого номера.
Я открыл текст, и холод пробежал по спине. Сообщение было коротким:
Глава 5. Долг чести
Утро началось не с кофе, а с тяжелого разговора. Мику сидела на веранде, перебирая счета. Когда я вышел к ней и сказал, что еду к Кеничи, она побледнела.
— Ты с ума сошел? — прошептала она. — Он же сдаст тебя полиции. Или твоему отцу.
— Если бы он хотел, он бы уже это сделал, — ответил я, показывая ей сообщение на телефоне. — «Верни деньги или я приеду сам». Это не угроза сдать меня. Это вызов. Личный.
— Я поеду с тобой.
— Нет. Это между мной и ним. И это твоя машина. Я не хочу, чтобы ты видела, как я буду унижаться.
— Артем…
— Я вернусь, Мику. Обещаю. Либо пешком, либо на машине. Но я вернусь.
Дорога до разборки заняла сорок минут. Я ехал медленно, соблюдая все правила. Хачироку урчала довольно, словно чувствовала, что сегодня не будет гонок. Сегодня будет суд.
Я остановился у знакомых ворот. Они были открыты. Двор выглядел так же, как и всегда. Горы металла, запах масла. Но теперь я смотрел на это место иначе. Не как на тюрьму, а как на дом, который я потерял по глупости. В центре двора, там, где раньше стоял пресс, было пусто. Ни следа от моей RX-7. Только масляное пятно на гравии напоминало о том, что здесь погибла мечта.
Кеничи сидел на пластиковом стуле у входа в офис. Он пил чай из термоса и смотрел на меня. Танака перестал крутить гайки и замер, наблюдая. Я заглушил мотор, вышел из машины и подошел к дяде. Он не встал.
— Явился, — сухо бросил он. — Я думал, ты уже на полпути в Осаку.
— Бегать — удел трусов, — ответил я.
— А воровать машины — удел героев? — Кеничи прищурился. — Ты украл машину моего клиента.
— Я спас её. И вернул владельцу. Мику-сан разрешила мне взять её сегодня.
Я сделал глубокий вдох и поклонился. Низко, под девяносто градусов, как учила мама. Так кланяются, когда просят прощения за смертельную обиду.
— Кеничи-сан. Я был неправ. Я нарушил слово. Я вел себя как идиот. Я понимаю, почему вы уничтожили Мазду. Это был урок. Жестокий, но справедливый. Простите меня.
Я стоял в поклоне, глядя на свои кроссовки. Секунды тянулись мучительно долго.
— Встань, — наконец сказал дядя.
Я выпрямился.
— Ты не сообщил отцу? — спросил я.
— Зачем? — Кеничи отхлебнул чаю. — Твой отец — человек занятой. Зачем ему знать, что его сын — вор и угонщик? Я сказал ему, что ты… в творческом отпуске. Живешь у друзей.
У меня отлегло от сердца.
— Спасибо.
— Не благодари. Я сделал это не ради тебя. Ради сестры. Если она узнает, что ты в розыске, её сердце не выдержит.
Он встал, опираясь на трость, и подошел к Хачироку. Обошел её кругом, постучал по крылу.
— Ты хорошо её отмыл. Мотор работает ровно.
— Я перебрал зажигание и настроил карбюраторы, — не удержался я.
— Я слышу, — буркнул он. — Но это не меняет дела. Эта машина стоит денег. Мику-сан хотела продать её мне за двести тысяч йен. Ты забрал товар.
Кеничи повернулся ко мне, и его взгляд стал жестким.
— У тебя два пути, Артем. Первый: ты отдаешь мне ключи прямо сейчас, и идешь пешком куда глаза глядят. Долг закрыт машиной.
— А второй? — спросил я, сжимая кулаки. Я не мог отдать Хачироку. Она была памятью Мику об отце. Она была моим единственным шансом.
— Второй: ты выкупаешь её. Двести тысяч. Плюс пятьдесят, которые ты швырнул мне в грязь — они пошли в счет аренды гаража и испорченных нервов. Итого двести пятьдесят тысяч йен.
Двести пятьдесят тысяч. Это около двух тысяч долларов. Огромные деньги для беглеца.
— У меня нет таких денег сейчас.
— Я знаю, — Кеничи усмехнулся. — Поэтому я даю тебе срок. Месяц.
— Месяц?
— Ровно тридцать дней. Если через месяц ты не принесешь мне двести пятьдесят тысяч — я забираю машину, а тебя сдаю в миграционную службу. И тогда уже никакой отец тебя не спасет.
Я посмотрел на Хачироку. Потом на Кеничи.
Это был шанс. Призрачный, тяжелый, но шанс.
— Я согласен.
— И еще, — добавил дядя. — Ты не появляешься здесь. Ты мне не племянник, ты должник. Хочешь заработать — ищи работу сам. Но если узнаю, что ты торгуешь наркотиками или грабишь людей — наш договор расторгнут.
— Я буду гоняться, — сказал я твердо.
Брови Кеничи поползли вверх.
— Гоняться? На этом антиквариате? Против кого?
— Против всех. На горах платят за победу. Я заработаю эти деньги на трассе.
Кеничи рассмеялся. Громко, искренне. Танака тоже захихикал.
— Ты идиот, Артем. Ты неисправимый идиот. Но у тебя есть яйца. Вали отсюда. Время пошло.
Я сел в машину.
— До свидания, Кеничи-сан.
— Не прощаюсь, гайдзин. Смотри не разбей мой залог.
Я выехал за ворота с чувством странной легкости. У меня был долг в четверть миллиона. У меня был месяц. И у меня была старая Тойота. Но у меня была цель.
Когда я вернулся к Мику, она ждала у ворот.
— Ну? — она бросилась к машине, едва я заглушил мотор. — Что он сказал?
— Машина наша, — ответил я, выходя. — Точнее, она твоя. Но мне нужно… выкупить её.
— Сколько?
— Двести пятьдесят тысяч.
Мику ахнула.
— У меня нет таких денег, Артем! Библиотека платит копейки, ремонт дома…