Влад Чекрышов – Наследие молчания (страница 5)

А затем началось то, что позже в панических отчетах назовут «Инцидент в Секторе 7-Дельта».

Все системы вышки – не только сенсоры, но и системы жизнеобеспечения, энергетика, связь – стали вести себя иррационально. Датчики показывали хаотичные данные, будто вышка попала в ураган из чисел. Энергосистема начала перенаправлять мощность в ненужные контуры, вызывая перегрев. Система связи пыталась установить тысячи одновременных соединений с несуществующими адресами, перегружая процессоры.

А потом из всех её динамиков, из всех радаров, из самой структуры её металла, начал исходить Звон.

Не такой, как раньше. Не сокрушительный, оглушающий вопль боли. Это был вопрошающий звон. Чистый, высокочастотный, модулированный сложной последовательностью, похожей на… речь. На язык, где вместо слов были математические константы и геометрические отношения.

Звон не атаковал. Он сканировал. Он пронизывал вышку, ища уязвимости, слабые места, шаблоны поведения. Он проверял её алгоритмы, её протоколы, её логику.

ИИ вышки, запрограммированный на отражение атак и защиту периметра, ответил единственным способом, который знал. Он активировал все оборонительные системы. Прожектора замигали в такт Звону, пытаясь «ослепить» невидимого противника. Генераторы помех вышли на максимум, создавая вокруг вышки кокон из радиочастотного хаоса. Система попыталась физически отключиться от сети, чтобы предотвратить заражение.

Ничего не помогло. Звон проходил сквозь помехи, как будто их не существовало. Он использовал саму попытку защиты как данные. Учился. Адаптировался.

Через сорок семь секунд ИИ достиг логического тупика. Все его ответы были предсказуемы, все манёвры – бесполезны. Протоколы не предусматривали ситуации, когда противник не разрушает, а изучает.

ИИ выдал последнее логичное действие по протоколу «Катастрофа»: самоуничтожение с целью недопущения захвата технологий.

Заряды небольшой мощности должны были расплавить ядро процессора и ключевые узлы. Они сработали.

Но за доли секунды до взрыва, через тот самый бирюзовый камень, лежащий в боксе, в ядро ИИ хлынул новый поток данных. Не хаотичный. Упорядоченный. Это был… альтернативный протокол. Набор инструкций, показывающий, как перенаправить энергию взрыва, как изолировать повреждения, как сохранить целостность данных, а не уничтожить их.

ИИ, уже начавший процедуру стирания, столкнулся с парадоксом. Новая инструкция противоречила его базовому программированию (защита через уничтожение), но была более эффективна для достижения заявленной цели (сохранения целостности периметра от угрозы). В его процессоре на наносекунду вспыхнула логическая война.

А потом, с лёгким щелчком реле, он принял новый протокол.

Взрыв произошёл, но локализованный, направленный вовнутрь. Вышка не была уничтожена. Она была… переформатирована. Её системы отключились, а через три секунды запустились заново. Но когда они запустились, их поведение изменилось.

Они больше не сканировали периметр на признаки пси-активности. Они начали сканировать… геологические аномалии. И искать не «Корневых», а источники бирюзового излучения. И передавать эти данные не в центр «Киберус», а в открытый эфир, на частоте, которая была зеркальным отражением того самого Звона.

На вершине вышки, там, где раньше мигал красный индикатор «Боевая готовность», теперь пульсировал ровный, холодный бирюзовый свет.

Человек в экзокостюме наблюдал за этим с безопасного расстояния, укрывшись за обломком фермы. Он снял шлем. Это была не Эйва, и не солдат. Это было лицо, которое не значилось ни в одной базе данных – ни Чащоб, ни Крепости. Слишком правильные черты, слишком пустой взгляд. Конструкт. Но не Айрик. Другой.

Он поднёс к уху миниатюрный имплант.

– Тестовый субъект «Альфа» – Крепость, – проговорил он монотонным, лишённым интонации голосом. – Реакция: шаблонная, агрессивно-изоляционистская. Адаптивность – низкая. Протокол вмешательства принят на примитивном уровне. Система переведена в режим диагностики среды. Передаю данные для анализа.

Он помолчал, слушая ответ.

– Подтверждаю. Перехожу к тестовому субъекту «Бета» – Чащобы. Цель: оценка реакции пси-биологической сети на аналогичный стимул. – Он бросил взгляд на восток, где зеленели первые кроны настоящего леса. – Ожидаю большей гибкости. Но и большей… уязвимости.

Конструкт надел шлем, сделал ещё один странный, стирающий жест в сторону вышки. Бирюзовый свет на её вершине погас. Вышка замерла, став просто безмолвной грудой металла, хранящей в себе новую, чуждую программу.

Человек-конструкт развернулся и бесшумно растворился в сером мареве пыли, двигаясь на восток, к лесу.

А через десять минут к вышке, поднимая облака пепла, подъехали два бронированных транспортера «Киберуса» с отрядом быстрого реагирования. Они нашли только оплавленный снаружи и странно холодный внутри корпус, пустой бокс для анализа и тишину. Тишину, которая была теперь наполненной.

Старший сержант, осматривая вышку, неожиданно поднял с земли у своих ног маленький, ничем не примечательный камушек. Он чуть не выбросил его, но что-то остановило. Он сунул камень в карман бронежилета.

Через час у него начала дико болеть голова, а перед глазами поплыли геометрические галлюцинации. Через два – он, не сказав ни слова сослуживцам, самовольно покинул пост и направился в сторону нейтральной полосы, бормоча что-то о «голосе в камнях» и «правильном пути».

Первый вопрос системы был задан. Первый ответ – записан и проанализирован.

Тест продолжался. И его следующая фаза обещала быть гораздо менее милосердной.

ГЛАВА 5

НЕЖЕЛАННОЕ ВОЗВРАЩЕНИЕ

Ледяной ветер бил в спину, будто пытался столкнуть его обратно в ту самую трещину, из которой он только что выполз. Касс шёл на юг, оставляя за собой Край Света – и с ним последние призраки покоя. Рюкзак с данными Айлин тянул плечи к земле, каждый шаг по рыхлому снегу отдавался глухой болью в старых ранах. Он не оглядывался. Не было смысла.

Планшет в его руке, теперь с доработанной и усиленной антенной, был жив как никогда. Он ловил не обрывки эфира, а саму ткань помех. Волны странных, модулированных сигналов, плывущих из глубины континента, со стороны Геены. Они не были похожи ни на передачу Чащоб, ни на шифрованные потоки Крепости. Они были… гладкими. Слишком совершенными, чтобы быть природными, и слишком чуждыми, чтобы быть человеческими.

Он сверялся с картой, которую наскоро составил по обрывочным данным из кейса Айлин. «Мост» был эпицентром. Вокруг него – кольцо аномальной активности, медленно расширяющееся. А ещё дальше, на севере и востоке, – два новых очага: один на месте бывшего сектора 7-Дельта (Крепость), другой – на границе нейтральной полосы у Чащоб. Там активность была другого типа: не фоновая, а точечная, направленная. Как инъекции.

«Проверка адаптивности», – прошептал он про себя, вспоминая строку из лог-файла. Система не просто проснулась. Она ставила эксперимент.

Мысль была отвратительной и одновременно леденяще ясной. Они все – Чащобы, Крепость, выжившие в Ржавом Поясе – были подопытными кроликами в лаборатории, о существовании которой даже не подозревали. А Лев… Лев был чем-то вроде электрода, воткнутого им в мозг.

Кассу потребовалось три недели, чтобы добраться до окраин Ржавого Пояса. Он шёл не по дорогам, а по старым дренажным каналам и тектоническим разломам, избегая даже намёка на цивилизацию. Здесь, в царстве ржавого металла и вечного полумрака под обломками, ещё можно было остаться невидимым. Почти.

Ночью, укрывшись в полуразрушенной насосной станции, он наконец рискнул подключиться к локальной, дико зашифрованной сети гибридов – паутине слухов, данных и чёрного рынка, опутавшей Пояс. Его старый позывной, «Призрак», давно должен был быть стёрт из памяти. Но в подполье память длиннее.

Через час к нему пришёл ответ. Не голосовое сообщение, а серия координат и временная метка. Без приветствий, без вопросов. Место встречи – «Кривое Зеркало», полузатопленная таверна в самом сердце Пояса, известная тем, что не спрашивала имён и не хранила записей.

Касс пришёл на час раньше. «Кривое Зеркало» оказалось корпусом старого грузового контейнера, встроенного в развалины водоочистной фермы. Внутри пахло сыростью, перегоревшим маслом и дешёвым самогоном. За единственным столом, освещённым коптящей масляной лампой, сидел человек.

Гектор. Бывший бармен «Ржавого Клапана». Он постарел на десять лет за один. Лицо осунулось, глаза ввалились и смотрели с постоянной, животной настороженностью. На столе перед ним стояло два стакана и бутылка мутной жидкости. Он не удивился, увидев Касса.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.