Вл. Урицкий – Свадебный подарок (страница 1)
Вл. Урицкий
Свадебный подарок
Часть I «По удачному стечению обстоятельств»
Глава I
– Конструкторское бюро Антонова нам в твоём деле поможет. У них машины надёжные, мы их услугами регулярно пользуемся. Скоро домчим тебя вместе с твоей бричкой. С мужиками я договорюсь, это не проблема. Магарыч символический им поставишь и считай, что уже у нас во Франции, а там до Львова рукой подать, что ты. Даже не сомневайся, Жорж.
Всякому читателю, в том числе самому прозорливому, для полного усвоения дальнейшего материала необходимо предоставить перевод нескольких слов и выражений, означенных выше, и в настоящем сочинении имеющих значение несколько отличное от общепринятого, как-то: под «бричкой» говоривший разумел новенький автомобиль ВАЗ-2104 «универсал» вишнёвого цвета, приобретенный по удачному стечению обстоятельств Жоржем незадолго до описываемых событий; «Франция» здесь – город Ивано-Франковск в УССР и его ближайшие окрестности, а Жоржем является Георгий Савельевич Завирухин, глава администрации посёлка городского типа, расположенного на северных границах Тюменской области РСФСР.
Жору Завирухина, уроженца города Львова, инженера-энергетика по образованию, занесло на Крайний Север во второй половине 70-х годов. То, что эти земли являлись перспективными по части добычи нефти и газа для страны советов, в то время уже ни для кого не было секретом. Жора, на тот момент скромный мастер в цеху одного из бесчисленных советских промышленных предприятий в пригороде Львова, перед соблазном заработать не устоял. А заработок по советским меркам был более чем внушительный. Завирухин один раз съездил на вахту, потом второй, третий.А на четвёртый и вовсе решил там поселиться. Спустя время он перевёз туда супругу, а в дальнейшем по отцовским стопам отправились и два взрослых сына нашего героя, которые тоже, надо сказать, с годами построили на Севере неплохие карьеры. На первых порах Жора трудился по родной специальности энергетика и имел кое-какие успехи на этом поприще. До тех пор, пока с головой не ушел в политику в середине 80-х годов, заразившись идеями гласности и ускорения, добравшимися до северных окраин. Будучи человеком, не лишённым чувства юмора и самоиронии, Жора называл себя номенклатурщиком нового типа и окологосударственным чиновником.
Внешне Завирухин представлял из себя стройного, хорошо сохранившегося и прилично одевающегося мужчину 45-ти лет. В молодости он отличался крутым нравом, любовью к женскому полу и застольным посиделкам. Но с годами Жора остепенился: стал образцовым семьянином, ответственным работником и достойным членом дружного советского общества, пусть грешки давно минувших дней порой и напоминали ему о себе. Обычно он говорил размеренно и вдумчиво, отчего люди часто ошибочно принимали эту его особенность за надменность и нежелание вникать в их проблемы.
В те туманные времена поселения в районе Ямальского полуострова вырастали как грибы после дождя и однажды Жоре поступило заманчивое предложение взять социальное и экономическое обустройство одного из таких поселений на себя. О наименовании данного посёлка, годы спустя выросшего в целый город в несколько десятков тысяч населения, мы скромно умолчим, считая его ничем не лучше других северных поселений, где преспокойно могли произойти подобные события. Поэтому условимся называть его попросту – городок.
Весной 87-го года, когда Завирухин был назначен здешним градоначальником, городок представлял из себя пару параллельных улиц, покрытых дорожными плитами из армированного бетона, по левую сторону которых располагалась безграничная тайга, а по правую – бесчисленные болота, требующие осушения для дальнейшего расширения городка. Самыми высокими зданиями были двухэтажные жилые домики, быстро возводимые для расселения северных строителей и вахтовиков, и любовно прозванные местными жителями «деревяшками». Конкуренцию этим громадинам могло составить лишь капитальное здание поселковой администрации, в котором отныне заведовал Жора Завирухин. Как деятельный и энергичный человек, он сходу начал оправдывать возложенное на него доверие. Наладил в городке ранее напрочь отсутствовавшую торговлю, обустроив постоянный рынок, выбил у регионального начальства средства на строительство третьей улицы, призванной пересечь две существующие, и, оставаясь верным своей профессии, активно электрифицировал городок.
Глава II
Приближалось лето. В этих широтах июнь славится белыми ночами, подобными петербургским, и напастью в виде всякого рода таёжных гнусов, жаждущих крови не только простых тружеников, но и высокого начальства. Один Жорин коллега по цеху, некто Антон Антонович, возглавлявший соседний городок, отличающийся от нашего лишь тем, что в нём не вынашивали планов отстроить третью улицу, особенно страдал от нашествия насекомых-кровососов. Какой-то его подчинённый, хорошо знакомый с творчеством Гоголя, однажды наградил его метким прозвищем «городничий», которое немедленно прижилось. Антон Антонович был не молод, толст, своенравен, курил болгарские сигареты и боялся комариных укусов настолько, что летом передвигался по своим гигантским владениям исключительно на служебном автомобиле с водителем. Быть может этот городничий, преодолевая очередные двести пятьдесят метров от дома до работы, представлял себя не на заднем сидении десятилетней белой «Волги», а восседающим в роскошном резном паланкине, мерно покачивающемся и несущем его повелевать судьбами искателей приключений из дальних стран, бог весть как очутившихся в этой бескрайней тайге. Со временем ему до того пришёлся по душе такой процесс транспортировки его постоянно тяжелевшего бренного тела из одного пункта в другой, что он распространил его на все остальные времена года. Но сколько верёвочке не виться…
В начале очередного летнего сезона какой-то вольнодумный кляузник подал анонимную жалобу на городничего региональному начальству. В жалобе той было конкретно сказано, что, дескать, глава администрации посёлка городского типа *** Антон Антонович регулярно эксплуатирует служебный автомобиль и, соответственно, жжёт казённый бензин в личных целях! Потом злые языки поговаривали, что кляузу сочинил никто иной, как шофёр городничего, вконец обезумевший от почти круглосуточного сидения за баранкой, и оттого решившийся навести такой поклёп на любимого шефа. Как бы там ни было, а высокое начальство недвусмысленно дало понять Антону Антоновичу, что бензин и автозапчасти надо беречь, тем более в переломное для страны советов время. Он намёк понял безошибочно, и смиренно согласился утратить часть – привилегии служебного авто, ради сохранения целого – кресла главы администрации. Однако перспектива появления грядущим летом на своей изнеженной коже красных бугорков от комариных укусов пугала его немногим меньше лишения начальственных преференций. Антон Антонович поразмышлял и решился на смелый шаг – прибрести личный автомобиль для совершения городских и загородных поездок.
Финансовые возможности позволяли ему купить фактически любую машину из представленных на советском авторынке, благо очереди, разрешения и прочие атрибуты застойного периода остались позади. Пожелав быть ближе к народу и дабы не гневить пока благосклонное начальство, Антон Антонович, по совету друзей-автолюбителей, остановил свой выбор на «Жигулях» четвёртой модели, которые отличались неприхотливостью и универсальностью. Свежая «четвёрка», выписанная по такому случаю прямо с тольяттинского завода, дожидалась своего владельца в Тюмени.
Туда городничий отправился по железной дороге, а обратно планировал вернуться уже на новом авто. Задача бережно перегнать машину по суровым северным дорогам легла на плечи того самого шофёра, которого людская молва заподозрила в кляузничестве на Антона Антоновича, не рискнувшего самостоятельно впутываться в такое рискованное мероприятие по причине практически полного отсутствия водительской практики. В данном случае права честного шофёра не были нарушены, поскольку эту его удачно подвернувшуюся халтуру городничий щедро оплатил.
В итоге автомобиль благополучно перегнали в вотчину Антона Антоновича; план приобретения личного транспортного средства был осуществлён и, казалось бы, все довольны – и городничий, и высокое начальство, и шофёр вместе со всеми сознательными северными тружениками. Однако, являться хозяином новой «четвёрки» вишнёвого цвета Антону Антоновичу было суждено совсем недолго…
По возвращении домой, в ближайшие выходные дни, он планировал начать оттачивать свои водительские навыки. Но спускаясь по лестнице, чтобы сесть в припаркованную под окнами машину, городничий вдруг схватился за грудь, как-то внезапно обмяк всем телом и потерял сознание. В себя он больше не приходил. Прибывшая вскоре медицинская бригада констатировала смерть от остановки сердца, не помогли и профессионально проведённые реанимационные мероприятия. Врачи объясняли столь скоропостижный уход Антона Антоновича из жизни сердечной недостаточностью, вызванной хроническими проблемами с сердцем из-за малоподвижного образа жизни, лишнего веса и многолетнего курения.
У бывшего городничего осталась безутешная супруга, разноцветные рыбки в небольшом прямоугольном аквариуме и вишнёвые «Жигули» четвёртой модели. Антон Антонович, разумеется, был приезжим, как и подавляющее большинством трудящихся на Севере в те времена граждан. Его вдова, находившаяся ещё в расцвете лет, не пожелала, по её меткому выражению «морозиться здесь одна», и решила без промедлений вернуться в родной Витебск. Оставшаяся от мужа «четвёрка» оказалась ей не нужна, так как водить машину она не умела, а потребность в наличных деньгах испытывала. Перед ней остро встал вопрос реализации товара. За новенький автомобиль с минимальным пробегом ей хотелось получить немногим меньше, чем уплатил её неожиданно почивший супруг. В этот момент на горизонте и возник начинающий градоначальник Жора Завирухин…