Вивиан Фокс – В долгу у отца подруги (страница 2)
– Тебе так кажется. Откуда эти шмотки? – кивает на мой дизайнерский наряд.
– Карина дала, – отвечаю, а голос просаживается.
– Она ведь тебе подарила их, правда?
Чувствую, как пересыхает в горле.
– Она сказала, ей больше не идет это платье и… туфли, – добавляю практически шепотом.
– Это не ее шмотки. Они принадлежат Лейле. Твоя Карина попалась на такой же крючок. Чтобы выкупить себя, она должна год проработать на Лейлу или привести две новых девочки. Интересно, ты у нее первая? – Я молча качаю головой, потому что не могу вымолвить ни слова. Помню, как Карина говорила, что одна из девочек из нашего института стала работать с ней. Хватаюсь за горло, потому что мне становится тяжело дышать. – Ну вот. После этого вечера твоя Карина станет свободна, как сопля в полете. А ты… попала. Как тебе перспектива?
– Я верну эти вещи.
– Им плевать. Ты уже в системе. Плата будет такая же. Работа на Лейлу целый год или две такие же наивные дурочки, как ты. Только тогда ты можешь быть свободна. Но есть и третий вариант.
Я возвращаюсь к столику и оседаю на кресло.
– Переспать с вами, да? – спрашиваю, не узнавая свой голос. Ужас сковал мои голосовые связки, и мне даже тяжело языком ворочать.
– Называй это как хочешь. Можем даже переиграть условия нашей сделки. Первый вариант – провести со мной ночь и забрать это, – он небрежно двигает в мою сторону пальцем стопку купюр. – Или стать моей любовницей. Если, конечно, мне понравится наша первая ночь. Тогда тебе не нужно будет платить Лейле, и ты сможешь даже оставить у себя этот наряд. Кстати, я могу купить тебе сотню таких. Я щедрый со своими девочками. Не переживай, надолго ты в моей постели не задержишься. Люблю разнообразие. Зато тебе даже не придется взаимодействовать с Лейлой и ее вышибалами. Поверь, в моей постели тебе понравится больше, чем общение с ними.
– То, что вы говорите, ужасно. Я ведь не товар, чтобы меня покупать. Или вы специально все подстроили так, чтобы я не могла отказаться?
Мне кажется, он врет. Мы же живем в двадцать первом веке в правовом государстве! Никто не может вот так заставить человека работать в секс-индустрии! Я не рабыня, и они не могут меня принудить! А вдруг могут? Меня же никто не защитит! Если то, что говорит этот мужчина, правда, я не знаю, как себя вести и куда бежать. Но мне наверняка помогут в полиции. Так что пусть катится этот зажравшийся толстосум со своими дурацкими предложениями!
– Все покупаются и продаются, милая, – снисходительно отвечает он на мою реплику.
– Вы называете меня по имени. Не думаете, что было бы честно, в первую очередь, самому представиться?
– А ты дерзкая, мне нравится, – криво усмехается он. – Игнат.
– Так вот, Игнат, мне ваше предложение неинтересно! – отрезаю, психанув, и встаю из-за столика.
– Ты не торопись с выводами, – говорит он, и я слышу, как меняется его тон на холодный.
От него буквально холодок идет по коже. Замираю на месте и сталкиваюсь с Игнатом взглядами. Он, не глядя, достает из кармана черную визитку. На ней ни имени, ни названия компании. Просто черная карточка с номером телефона. Положив ее на стол, он двигает ее в мою сторону и оставляет на самом краю, а сам откидывается в кресле. Поставив локоть на подлокотник, задумчиво проводит пальцами по щетине на подбородке.
– Позвони, когда амбалы Лейлы придут по твою красивую задницу. Или не звони, если выберешь стать шлюхой вместо того, чтобы быть моей любовницей и кататься, как сыр в масле.
– Мне не нужна ваша визитка.
– Не отказывайся. Просто возьми. Если не понадобится в течение месяца, выбрось.
Не знаю, почему делаю это, но беру визитку и прячу в клатч. А потом разворачиваюсь и выхожу из ресторана и шагаю прямиком на улицу. Но, как только мои ноги ступают на тротуар, передо мной, будто из земли, вырастают два огромных амбала.
– Далеко собралась, София? – спрашивает один из них, а второй хватает и засовывает меня в огромный черный джип так быстро, что я даже пикнуть не успеваю.
Глава 3
– Какая красивая девочка, – произносит элегантная брюнетка с зажатым между пальцами мундштуком, из которого торчит тонкая сигарета. Она оценивающе окидывает меня взглядом практически черных глаз и впивается им в лицо.
Я до сих пор дрожу от пережитого.
Схватив меня возле ресторана и засунув в джип, два огромных амбала зажали меня между собой на заднем сиденье. Я пыталась вырваться и кричать, но один из них влепил мне пощечину. Несильную, но отрезвляющую. Тогда я поняла, что шутить с этими громилами себе дороже.
И я выбрала быть ею. Замерла и, практически не дыша, ехала до самого места назначения. Никто не завязал мне глаза. Значит, эта Лейла не боится, что я могу привести к ней полицию. Это ужасающее открытие. Если она не боится, значит, чувствует свою безнаказанность. Для меня это практически приговор. Она может сделать со мной все, что захочет, и никто никогда не поможет мне!
– Ну что, малышка? Готова работать на меня? – спрашивает Лейла, а я, вздрогнув, качаю головой.
– Нет. Мне достаточно того, что я заработала за сегодняшний вечер.
– А ты ничего еще не заработала. Даже это платье… – Она оттягивает лиф моего платья так, что моя немаленькая грудь практически вываливается. Я только успеваю придержать вырез, чтобы эта женщина и ее головорезы не любовались на мои прелести. – Не отработала, – хмыкнув, добавляет она.
– Я верну его. И туфли тоже. Приеду домой, переоденусь, и можете забирать.
– Нафига оно мне после тебя? Своих девочек я одеваю в новое. Так что тебе придется за него заплатить. – Затянувшись сигаретой, она выпускает дым по дороге к своему столу со стеклянной столешницей. Грациозно наклоняется над ним и что-то пишет на маленьком листочке, потом возвращается ко мне. Протягивает этот листок так, чтобы я видела написанные на нем цифры, и мои глаза становятся огромными. – Вот сумма. Готова сейчас выплатить ее мне?
– Но я… – заикаюсь от ужаса, который холодными щупальцами хватает мои внутренности. – Я… я же не просила! Я могла пойти в своем платье!
– В своем будешь ходить в продуктовый. А на вечер с миллиардерами девочки ходят только в элитных брендовых нарядах. Так что? Готова оплатить сейчас или обсудим условия?
– Я не буду ничего обсуждать! – рявкаю и срываюсь к двери, но один из амбалов меня перехватывает и скручивает руки за спиной. Заковывает их в своей железной хватке, не давая пошевелиться. – Вы не имеете права! Отпустите меня!
– Игореш, убеди девочку, – безразлично кивает в мою сторону Лейла и, присев на край стола, снова затягивается.
Второй амбал надвигается на меня с такой улыбкой, от которой кровь стынет в жилах и покрывается ледяной коркой. Подойдя ближе, он хватает мое платье за декольте и, резко разведя руки в стороны, разрывает его посередине.
Я вскрикиваю и бьюсь в руках второго громилы, когда моя грудь в тонком кружевном лифчике выскакивает наружу. Тогда амбал достает из-за пояса нож и разрезает бюстгальтер посередине. Я кричу, но боюсь пошевелиться, чтобы лезвие не задело мою кожу.
– Отпустите! Вы не можете! Не можете, – начинаю рыдать, когда моя обнаженная грудь выставлена напоказ этим уродам.
– Мы все можем, – приговаривает тот, кто стоит у меня за спиной, удерживая мои руки своей лапой. – Даже так.
Он обхватывает мою грудь, и я кричу сильнее.
– Не надо! Пожалуйста! Давайте обудим условия!
– Мальчики, – негромко говорит Лейла, но это звучит, как команда.
Амбалы тут же отпускают меня, и я хватаюсь за куски платья, сводя их на груди. Рыдаю, прикрываясь, а эта Лейла садится за свой стол и озвучивает те же условия, которые упоминал этот Игнат. От ужаса и страшных перспектив я содрогаюсь.
– Ты же девственница? – спрашивает Лейла, и я киваю, дрожа от страха и картинок, которые мне рисует фантазия.
Там все о том, как меня будет лишать невинности какой-нибудь старый урод. А вдруг мне попадется извращенец? Вдруг он сделает что-то такое, от чего я не смогу оправиться?
– В общем, так. У тебя день на то, чтоб прийти в себя. Послезавтра выходишь на работу.
– А если у меня будут деньги, чтобы оплатить платье и туфли?
– Откуда они у тебя возьмутся?
– Она разговаривала с Царевым, – произносит один из амбалов, и черты лица Лейлы заостряются.
– Что он тебе сказал? – впивается в меня острым взглядом.
– Что с этого дня я его любовница.
– И ты согласилась? – спрашивает, а я решаю идти ва-банк. В конце концов, ну что она сделает? Если она так его боится, как мне кажется, то я вполне могу выиграть от этой ситуации.
– Да. Разве от таких предложений отказываются?
– Пиздит, – качает головой тот амбал, что держал меня за руки. – С чего бы Цареву было ее отпускать, если она согласилась?
– А мы сейчас ему позвоним и уточним, – говорит Лейла и, не глядя, тянется за своим телефоном на столе.
Я сглатываю, глядя в ее глаза. Если сейчас этот Царев скажет, что я послала его, мне конец. Я своей выдающейся пятой точкой чувствую, что все то, чем мне до этого угрожали, – это цветочки по сравнению с тем, что я получу за свое вранье.
– Игнат Владимирович, добрый вечер. Простите за беспокойство, но у меня тут, кажется, небольшое недопонимание с одной из девочек. С Софией. Она говорит, что теперь она ваша девочка, а потому не может быть моей. Если это так, одно ваше слово – и я отпущу ее. Но если врет, то… Но это уже наши внутренние вопросы, – сдавленно смеется. – Хм, поняла, – улыбка слетает с лица Лейлы, и она начинает хмуриться. Простите за беспокойтсво. Хорошего вечера.