Вивиан Фокс – Мажор. Стань моим первым (страница 4)

Мне даже кажется, что между ног приятно сжимается, когда я представляю себе Адама в постели. Но потом мысленно одергиваю себя, напоминая, что это все еще мой лучший друг. И если что и будет между нами, то ограничится это нечто одной-единственной ночью.

– Ну так ты идешь? – бросает Адам, взглянув на меня через плечо.

– Эксплуататор, – отзываюсь шутливо и топаю в ванную, чтобы помыть руки.

Когда возвращаюсь на кухню, Адам уже вовсю смешивает ингредиенты для теста на равиоли.

Я становлюсь рядом с ним, и мы начинаем вместе готовить. Попутно Адам рассказывает новости о своих друзьях. Я немного знакома с ними, но не слишком близко, чтобы узнавать все события из первых уст.

Когда заканчиваем готовку, на улице уже начинает садиться солнце. Мы берем свои тарелки и выходим на просторный балкон. Располагаемся в удобных креслах и, глядя на закат, ужинаем.

– Когда к маме поедешь? – спрашивает Адам.

– Завтра утром.

– Отвезти?

Качаю головой, прожевывая очередной кулинарный шедевр моего друга.

– Сама хочу.

– А батя?

– По-прежнему делает вид, что никогда не был женат, – отзываюсь с грустью. – Как будто мамы в его жизни не существовало.

– Ему до сих пор больно.

– Мне тоже. Вдвойне от того, что он игнорирует ее присутствие в нашей памяти. Уже к психотерапевту сходил бы, что ли. Он даже отношений за все это время не заводил. Это, блин, странно для мужчины в неполные сорок.

– Каждый по-своему проживает горе. – Я молча пожимаю плечами. Мне больше нечего сказать. Я злюсь на папу, и это еще нескоро пройдет. – Лер, – зовет Адам, и я перевожу на него взгляд. – Ты согласилась выйти замуж за Маркуса, чтобы порадовать отца?

Глава 5

Адам

Меня пенит то, как долго она не отвечает на мой вопрос. Лера либо действительно что-то чувствует к своему жениху и по какой-то причине не хочет говорить об этом мне, либо и правда делает это чтобы угодить своему отцу.

– Лер, ты же понимаешь, что это какая-то нездоровая хрень. Может, твоему отцу стоит сходить к психотерапевту, а не пытаться решить свои психологические проблемы с твоей помощью?

– Знаешь, что, – психует моя подруга. – Если не хочешь помогать, не делай этого. Я найду кого-то другого!

– Да при чем здесь это? – Я тоже начинаю кипеть. – С каких это пор тема отношений с родителями стала для нас запретной? Мы всегда это обсуждали. Я просто пытаюсь понять, чем тебе настолько дорог парень, который даже не способен напрячься ради того, чтобы сделать твой первый раз особенным. Любой нормальный парень будет счастлив стать твоим первым и последним.

Лера ставит пустую тарелку на стеклянный столик справа от нее и откидывает голову на спинку кресла. Прикрывает глаза и, сложив губы трубочкой, медленно выдыхает.

– Я просто хочу наконец почувствовать какую-то стабильность, понимаешь? Хочу знать, что выйду замуж за человека, которого не буду бояться потерять. – Она открывает глаза и поворачивается лицом в мою сторону. Из ее глаз тут же выкатываются крупные слезы. Я хмурюсь. Ненавижу видеть страдания моей лучшей подруги. – Я не хочу каждый день умирать, как он, – говорит она севшим голосом. – Не хочу превратиться в безжизненную, пустую оболочку. Я хочу жить, понимаешь?

– Ты не можешь оградить себя от страданий, – парирую я. Еле сдерживаюсь чтобы не схватить ее в охапку и не спрятать в своих объятиях. Она должна чувствовать спокойствие и умиротворение, независимо от того, кто находится рядом с ней.

– Но можно хотя бы попытаться, – произносит Лера и вытирает слезы со щек.

– Ладно, иди сюда, – зову ее, и Лера пересаживается ко мне на колени.

Я обнимаю ее. Держу долго и крепко, пока она рыдает на моем плече до состояния изнеможения. После этого мы валяемся на диване и смотрим старые мультфильмы, а вечером я отвожу ее домой к отцу.

– Ну так что? – спрашивает Лера, когда я глушу мотор возле ворот ее дома. – Мне искать кого-то или ты согласен?

– Дай мне немного времени, – прошу я, чуть ли не скрипя зубами. – Мне надо подумать.

– Хорошо.

Лера целует меня в щеку, обнимает. Шепчет “я чертовски сильно скучала по тебе” и выходит из машины.

Заведя тачку, резко сдаю назад. Разворачиваюсь и срываюсь с места с визгом шин. Пока мчу к трассе, набираю своих пацанов. Отзывается только Ярик, и мы договариваемся с ним встретиться в Аатмосфере.

К клубу я  подъезжаю спустя сорок минут. Паркую тачку на свободном месте и сразу иду в VIP-зону, где меня уже должен ждать Ярик. Так и есть. Друг развалился на диване и потягивает какой-то цветной коктейль через две неоновые трубочки. Мы сталкиваемся кулаками в качестве приветствия, и я падаю рядом с Ярославом.

– Эй, бро, что за кислая мина? – спрашивает он со смехом. – Такое ощущение, что тебе хвост прищемили. Или не дали сунуть этот хвост в какое-то очень теплое, влажное место.

Я со вздохом сжимаю переносицу и понимаю, что не смогу обсуждать с Яриком обстоятельства Леры. Точно не сегодня, когда он в таком игривом настроении. Сегодня мне нужен кто-то, кто серьезно отнесется к этому вопросу и сможет стать моим голосом рассудка. Потому что я всерьез задумываюсь о том, чтобы помочь Лере лишиться девственности.

Отмахнувшись от друга, заказываю безалкогольное пиво, и мы пару часов откисаем в Атмосфере. После этого я возвращаюсь на холм, с которого видна панорама города, сажусь на капот и достаю из кармана купленную пачку сигарет. Закурив, смотрю на огни города и пытаюсь самостоятельно уложить в голове все то, что сказала мне Лера, а еще пытаюсь относиться к сказанному хоть чуточку нейтрально. Как будто все это происходит не с моей подругой, которую я всегда защищал и поддерживал, а с кем-то посторонним. С кем-то, чьи чувства не разрывают мою грудную клетку.

Домой возвращаюсь к утру и сразу заваливаюсь спать. Мне снится, как какой-то левый мужик раздевает Леру. Как его мерзкие лапы касаются ее безупречного обнаженного тела с молочной кожей. Как он грубо мнет ее грудь, а она всхлипывает и взвывает от боли.

 Я открываю рот и хочу закричать. Запретить ему так грубо касаться ее. Хочу подорваться и втащить ему за то, что доставляет ей боль. Только ноги налиты свинцом, и я не могу сдвинуться с места, а из открытого рта не вылетает ни звука.

Меня накрывает таким отчаянием, что я обливаюсь потом и содрогаюсь от ощущений, которые раздирают мою грудную клетку. Внутренности сковывает холодом, и я так сильно сжимаю кулаки, что пальцы начинают адски болеть. Меня всего трясет как в лихорадке. Я хватаю ртом воздух, но его недостаточно, чтобы наполнить легкие.

Резко сажусь на кровати и распахиваю глаза. Меня действительно колотит, все тело мокрое от пота, а пальцы болят от того, как сильно я сжимал их во сне.

С тяжелым вздохом я провожу ладонью по лицу, потом откидываю влажные от пота волосы и падаю назад на подушку. Сон, который я видел еще несколько секунд назад, был настолько реалистичный, что меня до сих пор трясет. А ведь это все может произойти в реальности. Лера действительно может найти себе кого-то, кто в ее первый раз будет с ней груб.

– Или это можешь быть ты, – произношу хриплым ото сна голосом. Так тихо, что сам себя еле слышу.

Стягиваю с ночного столика телефон и захожу в нашу с Лерой переписку. Барабаню пальцами по ребру телефона, не решаясь написать то, что уже срывается с кончиков.

Отшвырнув телефон, отправляюсь в душ. Может, после него мне придет в голову более здравая мысль. Только вот, когда я стою под струями воды, единственное, что приходит мне в голову, – это предложить Ярику лишить мою подругу невинности. Я точно знаю, что он будет с ней нежен, сделает все так, как я попрошу. Только вот проблема в том, что я буду… ревновать. А потом наверняка стану злиться на моего друга, За то, что он стал ее первым.

Выйдя из ванной, забираю с кровати свой телефон и, сев на край, набираю Лере сообщение:

“Я согласен”

Глава 6

Лера

Усевшись на скамейку, смотрю на выгравированную на мраморе фотографию мамы. Я помню, откуда взято именно это изображение. В тот день родители узнали, что мама беременна мной. На снимке она держит фотографию с УЗИ, а на ее лице широкая, счастливая улыбка. Именно с такой улыбкой ее изображение ее лица и перенесли на памятник.

Зажав ладони между коленями, я поднимаю лицо к безоблачному голубому небу и ненадолго закрываю глаза. Дышу, выравнивая колотящийся ритм сердца.

– Мы наконец-то вернулись, мамочка, – произношу дрожащим голосом и смотрю на мамино изображение на памятнике. – Я опять пришла к тебе одна. Но хочу, чтобы ты знала, что папа помнит о тебе. Каждый день у него болит душа из-за того, что ты не рядом. – Опять втягиваю в себя воздух и быстро моргаю, пытаясь остановить набегающие слезы. – Он не приходит, потому что боится увидеть, что тебя больше нет. Признать это. Ему слишком больно. – Делаю небольшую паузу. – А я, знаешь, помолвлена, – стараюсь звучать более легко и весело, хотя понимаю, что этот непринужденный тон зарождается в душе, которая обливается кровью. – Адам злится. Он считает, что мне еще слишком рано выходить замуж или даже обручаться с кем-то. Вчера даже нарычал на меня, – усмехаюсь. – Но я рада, что он у меня есть. Хоть кому-то не наплевать на происходящее в моей жизни. Папе, конечно, тоже не наплевать. Но после того, как тебя не стало, он стал жестче. Это все от боли, я понимаю. Но от этого не легче, – признаюсь с тяжелым вздохом. – Ой, я же принесла тебе твои любимые пирожные.