Вивека Стен – Тихая вода (страница 59)

Но потом неожиданно сдалась, просто потому что устала с ним спорить. И теперь сидела на подушке в кабине с чашкой чая, наблюдая за проносящимися мимо островками и скалами.

— Ну что? — Мужчина повернулся к жене, широко улыбаясь. — Идея была не такой уж глупой?

— Совсем не глупой, — улыбнулась она в ответ. — Здесь и в самом деле уютно.

Мужчина снова проверил шкот, ощущая на лице порыв ветра, — не больше трех-четырех метров в секунду. Этого было вполне достаточно, чтобы удерживать нужную скорость. Легкая «Аркона» без усилий взрезала сверкающую гладь воды.

Большая генуя[30] поймала легкий ветерок и в полной мере использовала его возможности.

— Можешь передать мне навигационную карту? — попросил мужчина жену. — Похоже, мы приближаемся к Ревенгегрундету.

Женщина отставила чашку и протянула мужчине карту, в которую он вглядывался несколько секунд, светя фонариком.

— Именно так и я думал. Мы там, где и должны быть.

Он показал рукой, продолжая сосредоточенно направлять яхту.

— Если приглядишься, увидишь старый маяк на Грёншере, который был построен не то в восемнадцатом, не то в девятнадцатом веке… ну, ты знаешь.

Мужчина наморщил лоб и как будто задумался.

— Ты имеешь в виду тот, который называют Королевой Балтики?

— Именно.

Женщина повернулась в сторону маяка, вытянула шею, чтобы лучше видеть.

— Так ярко горит? — удивилась она. — Ты уверен, что им больше не пользуются?

— Да, маяк выведен из эксплуатации в шестидесятые годы.

Женщина покинула свое уютное кресло, просунула голову в дверь каюты и сняла бинокль, который висел на крюке сразу слева от лестницы.

Вернувшись на место, достала его из футляра и поднесла к глазам.

— А знаешь, там и в самом деле что-то горит, — заметила она.

Мужчина рассмеялся:

— Ну что ты такое говоришь? Это все твое воображение.

— Сам посмотри.

Обиженная, женщина передала ему бинокль, который мужчина взял, не выпуская руля, поднес к глазам и присвистнул:

— Пожалуй, ты права. Старик и в самом деле горит.

— А я что говорила? — Она торжествующе откинулась на спинку сиденья. — Ну, почему ты мне не веришь?

— Думаю, нужно позвонить в морскую службу спасения, — предложил мужчина и еще раз приставил к глазам бинокль, чтобы убедиться, что пламя не оптический обман. — Что если он сгорит? Может, на острове до сих пор живут люди.

— Так позвони 112.

Мужчина посмотрел на жену с выражением превосходства:

— Это же море, дорогая. Здесь нужна особая служба.

Женщина как будто надулась и замолчала. Мужчина жестом пригласил ее в кабину рулевого:

— Можешь подержать руль, пока я позвоню на Стокгольмское радио?

Супруги поменялись местами, и мужчина быстро спустился по лестнице в центре палубы.

Рация УКВ была подвешена к потолку. Мужчина включил ее, нажав кнопку, и быстро настроил на нужную волну. Радиошумы тут же наполнили рубку. Нервные потрескивания, не оставляющие места никаким другим звукам.

— «Стокгольмское радио», «Стокгольмское радио», вас вызывает «Лебедь»…

После второго повтора сквозь треск пробился женский голос:

— «Лебедь», «Лебедь», «Стокгольмское радио» на связи…

— Мы у Грёншера, к северо-востоку от Сандхамна. Грёншерский маяк горит, мы видим огонь на башне.

— «Лебедь», повторите, вас плохо слышно.

— Я сказал, что Грёншерский маяк горит. Повторяю, мы видим огонь наверху башни.

Мужчина старался говорить как можно отчетливее.

— «Лебедь», вы уверены?

Теперь женский голос звучал взволнованно, как будто она не знала, что делать с только что полученной информацией.

— Ответ «да». Мы смотрели в бинокль. Наверху башни видны языки пламени.

— А люди?

— Мы никого не видели. Маяк выглядит безлюдным. Пламя — вот все, что видно в бинокль.

Женский голос замолчал, и его место тут же занял оглушительный треск. Затем женщина снова пробилась в эфир:

— «Лебедь», «Лебедь», спасибо за информацию. Постараемся как можно скорее выяснить, в чем дело. Спасибо за помощь.

Мужчина снова нажал на кнопку и улыбнулся, довольный, что выполнил гражданский долг.

— «Стокгольмское радио», это «Лебедь». Конец связи.

Мужчина отключил рацию и повесил микрофон на место. Потом поднялся на палубу и обернулся в сторону Грёншера. Пламя на башне как будто уменьшилось, но ведь и расстояние между ними и маяком изменилось. Яхта не стояла на месте, пока он докладывал о пожаре. Они почти оставили Грёншер за кормой.

Мужчина пожал плечами — он сделал, что мог. Огонь либо погас, либо переместился ниже. С другой стороны, этой башне больше трехсот лет. Наверняка выдерживала и не такое.

Глава 77

Хенрик едва сам не заболел от переживаний.

Как врач, он прекрасно представлял себе, что ожидает Нору, принявшую слишком много инсулина, и всячески уговаривал себя, что она съест достаточно, чтобы обезопасить себя, где бы ни находилась.

Но почему она не дома? И почему еда на столе не тронута?

Он винил во всем себя. Двадцать четыре часа плавания не изменили мнения Хенрика на предмет их с Норой последней размолвки. Сойдя на берег, он все еще злился и решил игнорировать ее вопросы. Он сказал все, что думал по этому поводу, и считал дискуссию законченной.

Хенрик не понимал этой женской привычки убеждать и уговаривать. Насколько удобнее сразу принять решение и потом держаться своей позиции — просто взять и поставить точку.

Но сейчас он проклинал свою бескомпромиссность.

Хенрик видел перед собой лицо Норы в тот день, когда родился Адам, — измученное, но гордое. Волосы висели потными прядями, как после забега на длинную дистанцию. В каком-то смысле так оно и было. Нора прижимала к себе новорожденного сына, словно победный трофей.

— Только посмотри, какой он замечательный… — шептала она. — Наш сын…

Хенрик ошутил странно знакомый привкус во рту — смесь металла и кислоты. Поначалу он не мог понять, когда в последний раз чувствовал нечто подобное, а потом вспомнил. Много лет тому назад, когда его лучший друг Матс упал с велосипеда и несколько минут пролежал без сознания. Для Хенрика это были минуты ужаса, какого он не испытывал никогда прежде за всю свою двенадцатилетнюю жизнь.

Это был вкус страха.

Осмотрев Сигне, Хенрик сказал, что делать здесь нечего, кроме как ждать вертолета, который доставит пострадавшую в больницу. А потом вернулся в дом родителей жены, где его уже ждал Томас.

— Никто… — Хенрик развел руками в жесте безнадежности, — никто из соседей ее не видел. Нора испарилась.

Резкий звонок мобильника заставил всех вздрогнуть.