Вив Гроскоп – Саморазвитие по Толстому. Жизненные уроки из 11 произведений русских классиков (страница 6)
Анна Степановна Пирогова оставила предсмертную записку: «Ты – мой убийца. Будь счастлив, если убийца вообще способен быть счастливым. Если желаешь, то можешь увидеть мой труп на рельсах в Ясенках». Толстой побывал на вскрытии, которое состоялось 5 января 1872 года. Давайте просто на секунду задумаемся о том, что за человек мог так поступить и как это могло на него повлиять… Приступив к «Анне Карениной», он дал героине имя погибшей женщины, а ее отчество (Степановна) использовал для имени брата Анны Карениной, Степана. Неужели только мне это кажется зловещим?
Итак, мы, читатели, не знаем о судьбе Анны, когда встречаем ее сходящей (ох!) с поезда, – но Толстой знает о ней с самого начала и время от времени играет с нами, намекая на финал. Из всех мест, где Толстой мог бы познакомить нас с Анной, он, конечно, должен был выбрать вагон поезда, как же иначе? И совершенно естественно и неизбежно, чтобы это был поезд, который только что раздавил человека! С самого начала и до появления Анны мы погружаемся в прекрасную и полную напряженного ожидания прозу. Толстой заставляет нас часами разворачивать этот драгоценный подарок, слой за слоем снимая упаковку из рассказов о бесконечных провинциальных балах, шубах и платьях из тафты, – и, когда мы наконец добираемся до самого подарка, он появляется из клубов дыма и пара в сопровождении криков людей, которые только что увидели (я цитирую) «обезображенный труп».
Толстой мог прекрасно обойтись без этих намеков. Но он не может удержаться от того, чтобы предупредить: он не уверен, что ему есть что сказать нам – кроме того, что мы все обречены. Он как бы говорит: «Да, я покажу вам смысл жизни. Но сначала мне нужно его найти самому. А пока почитайте вот этот роман, в котором могут обнаружиться кое-какие подсказки. Впрочем, могут и не обнаружиться». Я, конечно, утрирую. Толстой такого никогда бы не сказал. Вместо этого он сказал бы что-то в таком духе: «Все разнообразие, вся прелесть, вся красота жизни слагается из тени и света»[9]. Это говорит Стива, брат Анны. (Левин, воплощение Толстого, разумеется, его не слушает.) Толстой способен создавать красоту и волшебство. Но, как у Волшебника из страны Оз, все это дымовая завеса, притворство и потемкинские деревни. За всем этим великолепием скрывается заядлый любитель яиц на грани нервного срыва.
Анна Каренина и «Анна Каренина» усиленно ищут ответы на вопросы, которые занимали Толстого всю его жизнь. Что мне делать со своей жизнью? Что означает прожить хорошую жизнь? Как узнать, правильно ли я поступаю? Случайно ли все в нашей жизни? Или существует какой-то замысел? Если все случайно, то как нам понять, что делать? А если существует замысел, где нам с ним ознакомиться, чтобы понять, как ему соответствовать? Многими подобными вопросами задается в романе Левин. Но пытается на них ответить своей жизнью Анна.
Замысел существует, и Толстой излагает его в своем произведении. Правда, этот замысел не очень хорош. Читая его романы, очень легко подумать: «Ну и ну. Толстой вообще ничего не понимает в жизни. Все его герои просто беспорядочно мечутся туда-сюда, часто предавая друзей и время от времени обращая внимание на великолепный закат». (Как нам еще предстоит увидеть, примерно таков сюжет «Войны и мира».) Но если почитать побольше, начинаешь думать: «О, Толстой очень даже много понимает в жизни. Он изображает хаотично мечущихся людей, потому что это нормально, честно и соответствует действительности». Эта мысль одновременно обнадеживает и глубоко расстраивает.
Мне регулярно приходит в голову мысль, что частично отчаянные попытки Толстого понять, для чего мы живем, связаны с его отношениями с другими людьми. Толстому было тяжело понимать других. Он был замкнутым человеком, проводившим долгие часы в одиночестве. И все же, несмотря на его частые споры с близкими под конец жизни, он любил общество своих детей, с радостью читал им книги и гонялся за ними вокруг стола в гостиной. Свидетельство тому, с каким вниманием он относился к повседневной семейной жизни, – роман «Анна Каренина». Толстой был человеком, замечавшим самые интимные детали. Он с удовольствием упоминает, как ему нравится пушок над верхней губой у женщин; он вскользь затрагивает вопрос о контрацепции (в разговоре между женой Стивы Долли и Анной)[10] и болезненности сосков при грудном вскармливании (устами Долли). Он страстно желал связей с другими людьми, но это желание вступало в противоречие с его интеллектуальным «я». Думаю, на рациональном уровне ему хотелось быть способным судить людей, включая самого себя. Но у него это не получалось из-за сильной склонности к сочувствию и эмпатии. Толстой говорит о праведнике Левине и гедонисте Облонском: «Каждому казалось, что та жизнь, которую он сам ведет, есть одна настоящая жизнь, а которую ведет приятель – есть только призрак»[11]. Для того чтобы так сказать, нужно обладать умением понимать других людей. Если бы только Толстой относился к самому себе с такой же добротой, как к героям своего «фривольного» романа! И все же одна из самых очаровательных особенностей Толстого – этот разрыв между его устрашающей репутацией и успокаивающими, человеческими фактами его биографии.
Но что же все-таки скрывается за так и не раскрытой загадкой – самым знаменитым первым предложением в истории литературы? «Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему». Может быть, это просто удачная фраза? Или в нем можно найти какое-то более глубокое понимание счастья? Вообще, это очень неплохой совет, если только не понимать его слишком буквально. Толстой написал восемьсот страниц, чтобы проиллюстрировать, что он имел в виду этой фразой. Признаки счастливой жизни предсказуемы и постоянны. По мнению Толстого, к ним относятся семья (Толстой считал, что важно иметь детей), плодотворная жизнь (что бы это ни значило для вас – хотя Толстой наверняка сказал бы, что нужно побольше заниматься прополкой грядок) и принятие своего места в жизни (то, чего сам Толстой так и не смог достичь). Несмотря на свою писательскую плодовитость и постоянную погруженность в работу, Толстой мало интересовался материальной стороной дела и задолго до «Мыслей мудрых людей» постоянно составлял себе списки способов духовного самосовершенствования: «Каждый думает изменить мир, но никто не думает изменить себя».
Итак, несложно предсказать общие признаки, которые делают людей счастливыми, но несчастливые люди уникальны – к такому заключению приходит Толстой. Что же из этого следует? В наших интересах направлять свое внимание на то, что помогает всем остальным, а не на свои личные мучения и несчастья. Подражайте людям, которые выглядят так, словно их жизнь сложилась. Говорите с ними. Поступайте как они. Следуйте за ними. Не пытайтесь произвести впечатление беспорядочными половыми связями и венерическими заболеваниями, рассказывая обо всем этом своей невесте. Это сочувственный взгляд на жизнь. Не думайте о счастье слишком много. Когда оно наступит – получите удовольствие. Постарайтесь не зацикливаться на причинах своего несчастья.
Анна Каренина жалеет о своем самоубийстве в момент его совершения. Лежа на рельсах перед надвигающимися колесами, она в ужасе говорит: «Где я? Что я делаю? Зачем?» Мы поняли. Сейчас в этих вопросах уже нет смысла. У Анны был шанс, который она упустила. Что говорит нам Толстой? Такие вопросы обязательно нужно задавать. Но не так поздно.
Толстой задает вопрос и о предназначении литературы. Действительно ли романы должны учить нас жизни? К сожалению, в собственной жизни он пришел к выводу, что «Анна Каренина» научила его, как жить не нужно: он не хотел быть человеком, пишущим увлекательные и сложно устроенные романы. При этом Толстой не сумел последовать собственному совету: вместо того чтобы стать таким, как все счастливые люди, он стал несчастливым по-своему. Вы ждете главный смысл «Анны Карениной»? Пожалуйста. Искать ответы – очень хорошо и правильно, но жизнь, в сущности, непознаваема. Да, мы должны всеми силами искать в ней смысл. Иногда мы даже можем близко к нему подбираться, но в большинстве случаев нас ждет разочарование, а потом мы умрем. Извините. Я же не забыла предупредить, что не все уроки будут веселыми? Мы же говорим не о чем-нибудь, а о русской литературе, в конце-то концов.
2. Как смотреть в лицо невзгодам, с которыми сталкивает тебя жизнь:
«Доктор Живаго» Бориса Пастернака
(Или: «Не стоит уходить от беременной жены»)
Как хорошо на свете! – подумал он. – Но почему от этого всегда так больно?[12]
В изучении нового языка есть одна странность: чем больше ты его узнаешь, тем легче становится подобрать ключи к разгадке психологии людей, для которых этот язык родной. Когда я впервые поехала в Россию в 1992 году и только начинала осваивать язык на том уровне, чтобы понимать, что мне говорят, меня поразило, что русские постоянно говорят о «судьбе», как будто они актеры в плохом шпионском фильме. Это было так странно, что сначала я сомневалась: может, я что-то додумываю или не разобрала слов? «Почему? Ты спрашиваешь, почему? Да нипочему. Судьба такая». «Ты находишься в России в важный исторический момент. Это твоя судьба». Или, довольно часто: «Пей. Такая у тебя судьба, Вивка». Да, я наконец попала в компанию, которая подарила мне мое персональное уменьшительно-ласкательное имя, Вивка («маленькая Вив»). Моя пожилая квартирная хозяйка как-то не расслышала и решила, что меня зовут Випка («маленькая VIP» – по-русски это сокращение произносится как «вип»), после чего меня как только не называли: Випка, Вип, Випуля («малышка ВИП») или Випуленька («миленькая крошка, малышка ВИП»). Это было крайне странно: все эти имена использовались совершенно серьезно, без намека на шутку. Мне просто пришлось привыкнуть к обращениям типа: «Миленькая крошка, малышка ВИП, иди-ка сюда!»