Витта Ред – Скорость (страница 2)

Она заглушила «Ястреба» в паре кварталов от цели, закатала его в темный, тупиковый проулок между двумя складами, от которых пахло плесенью и голубиным пометом, и накрыла потертым, пропахшим бензином брезентом. Старые привычки, привычки затравленного зверя, умирали с трудом. Подходя к гаражу пешком, она чувствовала каждый нерв натянутым, как струна, и каждый отраженный в лужах свет фонаря заставлял ее вздрагивать. Ее пальцы непроизвольно искали на поясе тот самый тросик с «крокодилом», но сейчас он был бесполезен.

Из-под роллетов, покрытых сколотой, пузырящейся краской цвета выцветшей крови, лился ядовито-синий свет газоразрядных ламп и доносился ровный, злой, отрывистый звук ударного гайковерта. Кто-то усердно и с яростью работал допоздна, выбивая свою злобу на несчастном болте.

Лейсан, крадучись, обошла здание, стараясь не наступить на осколки стекла и ржавые детали. Задняя дверь, та самая, что никогда не закрывалась на замок, потому что Луи говорил, что «честному человеку замок не нужен, а вору не помеха», была приоткрыта на палец. Щель была тонкой, как лезвие бритвы. Она замерла на пороге, заглядывая внутрь, в этот знакомый до боли хаос.

И увидела его.

Луи стоял спиной к ней, склонившись над сердцем разобранного классического «Кадиллака» цвета слоновой кости. Он был в его фирменном, заляпанном вечными пятнами масла и ржавчины комбинезоне, наброшенном на серую, промокшую от пота футболку. Мускулы на его руках и спине, знакомые ей до каждой жилки, играли под бледной кожей, напрягаясь от усилия. Он что-то затягивал с такой мрачной, абсолютной концентрацией, будто от этого зависела не судьба мира, а его личное спокойствие. На его скулах и висках виднелись дорожки пота, а в углу ржавого верстака, рядом с разбросанными ключами, стояла почти полная бутылка дешевого пива, на которой конденсат смешивался с масляными разводами.

Ничего не изменилось. Все те же инструменты на тех же местах, все тот же запах сварки и бензина. И в то же время всё было совершенно другим, чужим, как декорации к спектаклю, в котором у нее больше не было роли.

Сердце Лейсан сжалось в груди больно, глупо и громко перекатилось, ударившись о ребра. Она сделала шаг внутрь. Пол, устланный промасленными картонками, скрипнул под ее мокрыми, тяжелыми ботинками, издав звук, громкий, как выстрел.

Звук гайковерта оборвался на полуслове. Луи замер, его спина стала неестественно прямой. Он медленно, очень медленно, словно не веря своим ушам, боясь спугнуть призрак, выпрямился во весь свой немалый рост и обернулся.

Секунда тишины, густой и плотной, растянувшаяся в вечность. Он смотрел на нее, и в его карих, уставших глазах мелькнула целая, стремительная буря эмоций: мгновенная, предательская радость и облегчение, тут же затоптанная волной изумления и недоумения, а затем – холодная, тяжелая, непробиваемая стена недоверия и старой обиды. Он отложил инструмент на верстак с таким видом, будто брал в руки оружие, готовясь к обороне. Его лицо окаменело.

– Призраки обычно стучатся, – его голос был низким и хриплым от многолетнего курения и усталости, без единой ноты приветствия или тепла. В нем была только плоская, утомленная констатация факта.

– Я не призрак, Луи, – сказала Лейсан, и её собственный голос показался ей чужим, хрупким и тонким, как стеклышко, потерявшим всю его прежнюю уверенность.

– Да? – Он хрипло рассмеялся, но в этом смехе не было веселья. – А кто тогда? Потому что Лейсан, которую я знал, та, что могла ночами сидеть тут с паяльником, умерла полтора года назад. Умерла, не оставив даже чертовой записки. Просто испарилась.

Он вытер руки об грязную тряпку, не отводя от нее изучающего, колючего взгляда. Смотрел, как с кромки ее куртки капает грязная вода на его, по его собственным меркам, почти чистый пол. Каждая капля отдавалась в тишине гулкого помещения.

– Мне нужно было исчезнуть. Срочно. – Ее слова прозвучали слабо и неубедительно даже для нее самой. – Получилось, – он кивнул в сторону открытой двери, в черную щель ночи. Его жест был резким, отрезающим. – Можешь повторить трюк. Я даже глаза зажмурю. Скажу спасибо.

Она почувствовала, как старые, едва затянувшиеся раны на ее душе раскрываются вновь, и по ним растекается знакомое жжение. Гордость, упрямая и острая, требовала развернуться и уйти, раствориться в этой ночи, как он и предлагал. Но отчаяние, холодное и липкое, было сильнее. Оно приковало ее ботинки к полу.

– Мне нужна помощь, Луи.

Он фыркнул, коротко и безразлично, и наконец отвел взгляд, потянулся за пивом. Сделал большой, медленный глоток, давая ей время прочувствовать всю нелепость ее просьбы.

– Мир полон автосервисов. «Быстро, качественно, недорого». Иди к ним. У меня, – он широким жестом обвел свое загнанное, но живое царство, – дел по горло. Клиенты ждать не любят.

– Это не только про мотоцикл! – голос ее сорвался, предательски дрогнув, выдавая ту самую, тщательно скрываемую панику, что подтачивала ее изнутри. – Они нашли меня. Сегодня. Во время гонки у моста.

Луи замолчал. Замер с бутылкой у губ. Поставил ее на верстак с тихим, но четким стуком. Его взгляд снова стал пристальным, сканирующим, профессиональным. Он заметил её неестественную бледность, проступающую сквозь загар, то, как ее пальцы непроизвольно теребят край мокрой куртки, пустой, отсутствующий взгляд.

– Кто «они»? – спросил он уже серьезнее, без сарказма. – Твои новые друзья-гонщики? Долги по ставкам? – он сделал шаг вперед, и его большая тень накрыла ее целиком, и от этого стало не по себе. – Говори понятно, Лейсан. Я не играю в загадки. Никогда не играл.

Она закрыла глаза на секунду, собираясь с мыслями, пытаясь загнать обратно комок, подступивший к горлу. Сказать ему всё? Вывалить на него этот ужас? Рискнуть его жизнью ради своей?

– Тот самый долг. Тот, из-за которого я сбежала тогда. Это… не просто деньги, Луи, – она выдохнула, заставив себя смотреть ему прямо в глаза. – Это корпорация «КиберНекс». Они хотят меня заставить молчать. Навсегда.

Название компании, гладкого и блестящего IT-гиганта, чье лицо улыбалось с каждого билборда в городе, прозвучало здесь, в этом царстве ржавчины и машинного масла, как диссонансная нота. Луи нахмурился, его мозг, привыкший к механике, а не к корпоративным интригам, не находил связи.

– Ты взломала их что ли? Деньги украла? Данные какие-то?

– Я узнала их секрет. Слишком большой. И теперь они хотят меня найти. Вернуть. Сегодняшние ребята в черных внедорожниках – это их частная охрана. Не копы. Не ФБР. Те, кто не станет задавать вопросов и не будет заморачиваться с наручниками. Понял теперь?

В гараже снова повисла тишина, на этот раз тяжелая, звенящая, нарушаемая только мерным, назойливым жужжанием люминесцентных ламп где-то под потолком. Луи смотрел на нее, и лед в его глазах понемногу таял, сменяясь сначала недоверием, а затем – медленной, растущей тревогой. Он всегда мог безошибочно отличить, когда она лихо врет, чтобы выпросить запчасть, а когда говорит правду, будучи на грани. Сейчас она была на грани.

– Боже правый, Лейсан… – он с силой провел рукой по лицу, словно пытаясь стереть с себя усталость и эту новую, непрошеную заботу. – Во что ты вляпалась? Во что ты нас обоих втянула?

– В то, из чего не могу выбраться в одиночку. Мне нужно на день, максимум два. Переждать, починить байк, найти способ… – она не договорила, закусив губу.

– Способ что? – его голос снова заострился, в нем проступила знакомая горечь. – Снова сбежать? Испариться? Оставив мне на память только лужи на полу?

– Выжить! – выкрикнула она, и в голосе ее сорвалась вся накопленная ярость, страх и беспомощность. – Я просто хочу выжить, Луи! И мне не к кому больше обратиться. Ты был единственным, кто… кто всегда чинил сломанное.

Она стояла посреди его гаража, мокрая, испуганная и совершенно разбитая, как один из его старых, разобранных на запчасти двигателей. Исчезла вся ее напускная крутость, вся броня хакерши-одиночки, которую она так тщательно выстраивала все эти месяцы. Осталась только загнанная в угол, перепуганная девушка, прибежавшая в единственное место, которое когда-то чувствовала своим.

Луи молчал, глядя куда-то мимо нее, в прошлое, которое висело между ними тяжелым занавесом. Он видел не эту изможденную беглянку, а ту самую Лейсан, которая впервые упала с подержанного мотоцикла на треке, и он подбегал к ней, ругаясь на чем свет стоит, но заливая ее ссадины зеленкой. Та Лейсан, которая смеялась до слез, залезая на крышу этого самого гаража, чтобы смотреть на редкие, пробивающиеся сквозь городскую смог звезды.

Наконец он тяжело, с присвистом вздохнул, и его плечи под комбинезоном опустились, будто на них взвалили неподъемный груз. – Байк где? – спросил он коротко, деловито, его голос снова стал глухим и бытовым.

– В переулке, за углом. Под брезентом, – ответила она, и сердце ее заколотилось с новой силой.

– Тащи сюда. Тихо. Через заднюю дверь. Чтобы никто не видел, – он отдал приказ, как отдавал их много раз, когда они работали вместе ночами.

Облегчение, хлынувшее на нее, было таким острым и всепоглощающим, что у нее подкосились ноги. Она лишь кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и развернулась к выходу.