Витта Ред – Брат моего мужа (страница 2)

Хожу по кухне кругами, как зверь в клетке. Босая, в халате, с красной щекой и разбитым телефоном в руке. Телефон снова вибрирует.

«Я заеду за тобой в субботу в семь. Платье готовь. Целую!»

Алиса. Теперь точно Алиса. Ее дурацкие смайлики, ее вечное «целую», ее сумасшедшая вера в то, что меня еще можно спасти.

Я должна все отменить. Написать, что передумала, что Максим узнал, что я не могу. Но пальцы не слушаются. Я просто смотрю на экран и представляю субботу.

Суббота – это послезавтра.

В комнате для гостей уже приготовлена постель. Я сама ее стелила, когда горничная заболела. Белое белье, пушистые подушки, цветы в вазе. Для брата, которого я никогда не видела. Интересно, он похож на Максима? Такие же холодные глаза? Такая же жесткая линия губ?

Трясу головой. Какая разница? Он приедет, поживет пару дней и уедет. А я останусь. Я всегда остаюсь.

Подхожу к окну. Наш пентхаус на двадцатом этаже, и отсюда весь город как на ладони. Люди внизу – муравьи. Они бегут по своим делам, спешат на работу, влюбляются, ссорятся, живут. А я стою за стеклом и смотрю на них, как экспонат в витрине.

Провожу пальцами по скуле. Больно. Под кожей уже наливается что-то горячее и плотное – завтра будет синий, а потом желтый, а потом опять синий, потому что Максим редко бьет в одно место дважды. У него художественный подход: сегодня скула, завтра ребра, послезавтра запястья, которые я выворачиваю, когда пытаюсь закрыться.

Сажусь на пол. Прямо на холодный мрамор. Прижимаюсь спиной к батарее и закрываю глаза.

Тепло.

Воспоминание приходит само, не спрашивая разрешения.

Мне шесть лет. Мы живем в маленьком городе, в деревянном доме с печным отоплением. Зимой мама топит печь, и я сижу на полу, прижавшись к теплой кирпичной стенке. Мама гладит меня по голове и читает сказки. Про Золушку. Про то, как добрая девочка нашла свое счастье.

– Ты тоже найдешь, – говорит мама. – Обязательно найдешь. Ты у меня самая красивая, самая умная, самая хорошая.

Мамы давно нет. Рак забрал ее за три месяца. Мне было восемнадцать, и я осталась совсем одна. Ни денег, ни жилья, ни будущего. Только долги за ее лечение и пустая комната в общежитии, куда меня пустили пожалевшие соседи.

А потом появился Максим.

Он приехал в наш город строить торговый центр. Увидел меня в кафе, где я работала официанткой. Заказал кофе, смотрел, как я наливаю, и улыбался. Красивый, уверенный, взрослый. Ему было тридцать.

– Ты как Золушка, – сказал он тогда. – Тебя никто не видит, а ты светишься.

Я растаяла. Кто бы не растаял? Принц нашелся, увидел, разглядел. Он платил за мои курсы, купил нормальную одежду, забрал из этого вонючего общежития. Мы поженились через полгода.

Я думала, это любовь.

Я думала, это спасение.

Я думала, я наконец-то дома.

Телефон пиликает, вырывая из воспоминаний. Сообщение от неизвестного номера. Я уже хочу удалить, но палец замирает.

«Не бойся. Оно того стоит».

Я смотрю на эти три слова. Сердце замирает.

Кто это? Алиса? Не похоже. Алиса пишет иначе, она пишет как трещотка, много и быстро. А это коротко. И в самое сердце.

Набираю ответ: «Кто это?»

Отправляю и замираю. Жду минуту, две. Тишина.

Ну конечно. Какая-то ошибка. Или реклама. Или вообще кто-то перепутал номер. Выдыхаю.

Встаю с пола. Колени затекли, спина болит. Надо работать. Надо убрать со стола, помыть посуду, подготовить комнату для гостя. Надо жить дальше.

День тянется бесконечно.

Я перебираю вещи в гардеробной. Максим любит, чтобы все висело по цветам, по сезонам, по категориям. Я аккуратно сдвигаю плечики, поправляю пиджаки, глажу рубашки. Моя рука натыкается на что-то мягкое, синее.

Платье.

То самое. В котором я была на свадьбе у Алисы три года назад. Я достаю его, и в комнату врывается запах тех нескольких часов счастья. Алиса смеялась, бросала букет, а я ловила. Максим тогда был в хорошем настроении, даже танцевал со мной. Кружил, и я чувствовала себя красивой.

Прижимаю платье к лицу. Ткань пахнет пылью и чуть-чуть – духами, которыми я больше не пользуюсь. Максим сказал, они дешевые.

Смотрю на себя в огромное зеркало гардеробной. На мне старые джинсы и растянутый свитер. Волосы собраны в небрежный пучок. Никакой косметики. Синяк на скуле проступает все ярче.

Я медленно раздеваюсь. Стою в белье – простом, удобном, бежевом. Максим не любит кружева, говорит, пошло.

Натягиваю платье через голову. Ткань скользит по телу, обнимает, ласкает. Синий – мой цвет. Я и забыла. Глубокий, как ночное небо, с открытой спиной и тонкими бретельками. Оно сидит идеально, будто сшито по мне.

Поворачиваюсь к зеркалу.

Из зеркала на меня смотрит другая женщина. Та, которой я была когда-то. Та, которая умела смеяться громко и не боялась, что кто-то ударит за это. Та, которая верила в любовь.

Я подхожу ближе. Провожу пальцами по скуле, по синему пятну. Контраст безумный: шикарное платье и разбитое лицо. Прямо как моя жизнь – фасад и изнанка.

В дверях гардеробной вдруг возникает тень.

Я резко оборачиваюсь, сердце ухает в пятки. Но это не Максим. Это просто солнечный зайчик от соседнего дома упал на стену, сложился в причудливый силуэт.

Выдыхаю. Прижимаю руку к груди – там бешено колотится сердц.

Снимаю платье. Вешаю обратно. Долго смотрю на него.

В субботу. В семь. Алиса заедет.

Я спрячу платье в большую сумку, выйду из подъезда и сяду в машину. У меня есть целых три часа, пока Максим будет встречать брата. Значит, я успею.

А если не успею?

Если он вернется раньше?

Глушу эти мысли. Нельзя думать о плохом. Надо просто сделать.

Я закрываю дверь гардеробной и иду на кухню. Надо приготовить ужин. Максим придет в семь. Будет есть молча, смотреть в планшет, а потом скажет «иди спать» таким тоном, что захочется провалиться сквозь землю.

Но сегодня я буду смотреть на него и думать о субботе. О синем платье. О том, как я выйду из этой клетки, пусть всего на один вечер.

Я украду этот вечер.

Даже если потом придется платить.

Готовлю ужин. Руки делают все сами, а мысли где-то далеко. Я снова та девчонка, которая ждет бала. Золушка, которая верит, что хрустальная туфелька существует.

Доварив ужин, я накрываю на стол. И когда в замке поворачивается ключ, я уже стою ровно, с улыбкой на лице, готовая быть невидимой.

Максим входит, бросает ключи на тумбу, смотрит на меня.

– Что с лицом?

– Ударилась о дверцу шкафа, – отвечаю я. Заученная фраза, отрепетированная до совершенства.

Он проходит мимо, даже не поцеловав. Садится за стол, разворачивает салфетку.

– Комната готова для моего брата?

– Да.

– Смотри у меня. – Он поднимает на меня глаза, и я чувствую этот взгляд каждой клеткой. – Никаких лишних разговоров. Ты – моя жена. Веди себя соответственно.

– Конечно, Максим.

Я стою рядом, готовая подать, убрать, исчезнуть. А внутри, в самой глубине, пульсирует одно слово, как мантра: