Витольд Шабловский – Как накормить диктатора (страница 15)
Это был Саломон Окуку, шофер президента Оботе. Мой лучший друг.
Солдаты помогли мне перенести тело в машину. Я привез Окуку во дворец и положил в одну из холодильных камер. Я не мог сдержать рыданий; просидел возле камеры до самого утра, плакал и кричал как ребенок.
Только позже я узнал, что Окуку погиб как герой. Увидев, что солдаты из каква, племени Амина, убивают ланго и луо, он сел в грузовик, поехал в пригород, где жили выходцы из его деревни, до отказа набил грузовик людьми и отправился в Энтеббе, откуда отплывали лодки в Кению. Туда ему проехать удалось, потому что организация у солдат еще хромала. Но на обратном пути его задержали на КПП. По словам солдат, он первым достал оружие и начал стрелять. Якобы он убил одного из них, и тогда они убили его. Но я в это не верю: Окуку был очень мягким человеком.
Через несколько дней, когда обстановка немного успокоилась, я организовал перевозку тела Окуку в Кению. Я спросил Одеро Осоре, камердинера, нашего общего приятеля, не хочет ли он помочь. Осоре сказал, что хотел бы, но очень занят. Амин высокий и крупный, ему нужно купить новую одежду – и ботинки, и рубашки, и костюмы.
– Но, брат, – добавил Осоре, – я уверен, ты справишься.
Тело Окуку поплыло через Озеро в Кисуму, где его встретили родственники. Ему устроили прекрасные похороны, на которые пришло множество людей, в том числе те, кого он отвез на паром и тем самым спас.
Мне пришлось проглотить слезы и работать как обычно. При Амине было не так, как при Оботе, который меня любил и при котором я мог многое себе позволить. Теперь – я понимал это с самого начала – от моего мастерства зависела моя жизнь.
Хотя люди Амина убили Окуку, я верил, что он будет хорошим президентом. Тем более что моя жизнь наладилась. Началось все так: за полтора года до путча в Великобритании умер кабака. Поговаривали, будто его отравил Оботе, но правда ли это – я не знаю.
Кабака до сих пор пользовался большой популярностью в Уганде. Став президентом, Амин на самолете перевез его останки в Кампалу и устроил ему пышные похороны. Он стоял в первом ряду, возле гроба, и плакал так, как будто там лежал его отец и как будто это не Амин вместе с Оботе свергнули кабаку.
Тело кабаки привезли из Англии два офицера. Они остановились во дворце, и к их прибытию я приготовил ужин: овощной суп,
Рано утром британцы пришли на встречу с Амином и сразу принялись расспрашивать его об ужине.
– Господин президент, это было превосходно. У вас белый повар?
– Он такой же белый, как я, – засмеялся Амин.
А когда они не поверили, он вызвал меня. Я не понимал ни слова из того, что они говорили, но вежливо кланялся и все время повторял:
Английские пилоты не переставали изумляться, а Амин раздулся от гордости. Он страстно хотел доказать белым, что черные ничуть не хуже их. И как только англичане вернулись в Лондон, он снова вызвал меня к себе.
– Сколько ты зарабатываешь, Отонде? – спросил он.
– Триста девяносто шиллингов, господин президент, – ответил я.
– Не может быть? Так мало?! – поразился он. И сразу же вызвал главу администрации. – Позвони в отель
Глава администрации поклонился и позвонил, хотя и без особого желания. Оказалось, что шеф-повар престижного отеля зарабатывает тысячу семнадцать шиллингов.
С тех пор я стал зарабатывать столько же; к тому же президент велел повысить мне зарплату задним числом и выплатить разницу за три месяца – за все то время, что он находился у власти.
На тот момент я зарабатывал больше всех из администрации президентского дворца. Начальнику администрации, зарплата которого не менялась со времен Оботе, пришлось проглотить эту горькую пилюлю.
Вскоре ему пришлось проглотить еще одну. Как-то раз он отозвал меня в холл.
– Отонде, у меня для тебя сюрприз, – сказал он, вымученно улыбаясь.
Я вытер руки о фартук и пошел за ним. У входа стоял новенький сверкающий черный “мерседес-бенц”.
– Это подарок от господина президента. Чтобы тебе было на чем ездить за покупками.
Я поклонился, поблагодарил за замечательный подарок и обещал, что буду и впредь работать так, чтобы господин президент был мною доволен.
Он не произнес ни слова. У него не было личного автомобиля, хотя он тоже много и самоотверженно трудился. Не было его и у многих других сотрудников дворца. Боже мой! Сегодня я стыжусь этого подарка, а тогда я страшно гордился, что утер всем нос. Конечно, я страдал, видя, как Амин и его люди обошлись с людьми Оботе. Я знал, что многим моим знакомым пришлось бежать из страны, а кого-то убили, в том числе моего друга водителя Окуку. Но лично для меня правление Амина означало тройное увеличение жалованья и сверкающий “мерседес”, и я бы соврал, сказав, что мне это не нравилось.
Диспетчерам из башни управления полетами в аэропорту Лондона предстояло разгадать хитрую загадку. Один из приближающихся с юга самолетов запросил разрешение на посадку и сообщил, что на его борту летит президент Уганды, фельдмаршал Иди Амин.
Майор Иейн Грэхем, бывший командир Амина в Королевских африканских стрелках, вспоминает:
– Никто в стране понятия не имел, что он прилетает, и никто не знал зачем. К счастью, королева согласилась пообедать с ним на следующий день. За кофе она взглянула на гостя и спросила: “Скажите, пожалуйста, чем мы обязаны столь неожиданной чести?” Амин расхохотался. А перестав смеяться, объяснил: “В Уганде, Ваше Величество, очень сложно купить коричневые ботинки пятнадцатого размера”[13].
О любви Амина ко всему британскому ходили легенды. К растущему год от года списку титулов (формулу “Его Превосходительство Пожизненный Президент, Фельдмаршал Аль-Хаджи Доктор Иди Амин, Повелитель всех зверей на земле и рыб в море, кавалер орденов «Крест Виктории», «Военный крест» и ордена «За боевые заслуги»” цитировали по радио каждый раз перед упоминанием фамилии Амина) он прибавил титул последнего короля Шотландии и завоевателя Британской империи. В армии он приказал основать оркестр, музыканты которого, одетые в килты, играли на волынках во время всех важнейших торжественных мероприятий.
– Любовь к Шотландии у него от меня, – улыбается майор Грэхем, шотландец по национальности. – Мы много раз спали с Амином в одной палатке и проговорили не одну ночь. Тогда мы беседовали о племенах и шотландских кланах.
На самом деле Амин прилетел в Лондон не за ботинками. В Великобритании он хотел купить оружие, чтобы укрепить угандийскую армию и угрожать своим соседям, в частности Танзании, где скрывался Милтон Оботе. Когда стало ясно, что сделка не состоится, он пришел в ярость и причислил Великобританию к своим главным врагам.
Всего через несколько месяцев правления Амина все, кто считал его добродушным простачком, которым легко управлять, осознали, насколько они заблуждались.
Новый президент потребовал от меня только одного. Он был мусульманином и приказал, чтобы все, кто на него работают, сделали обрезание. Так как я хотел и дальше работать во дворце, мне пришлось обрезать себе крайнюю плоть.
Меня это немного удивило, ведь мне казалось, что религия для Амина не так уж много значит. Но с ним не спорили. Обрезание сделал и начальник администрации Ойите Ойок, и я, шеф кухни, и мой приятель Одеро Осоре, ставший мажордомом Амина. После смерти Окуку мы снова сблизились, чему я очень обрадовался. Иногда мы встречались после работы. Он был единственным человеком, кому я мог довериться. Только ему я мог признаться, как мне не хватает Окуку. И только он это понимал.
После нас обрезание сделали все остальные – повара, официанты, ассистенты. Всех нас записали в больницу Мулаго, где наблюдались президент и его семья. Вся процедура длилась меньше минуты. Я мог спокойно возвращаться к работе.
Ислам стал по-настоящему важен для Амина позже, когда президент разорвал отношения с Европой и Израилем и сдружился с полковником Каддафи. Каддафи даже построил в центре Кампалы мечеть, куда Амин иногда ездил молиться. С Каддафи я встречался дважды, он обнимал меня как брата, ел мою еду, но возможность побеседовать с ним подольше так и не представилась.
Как только стало заметно, что мусульмане вызывают у Амина все большее уважение, с Осоре произошло нечто странное. Он вдруг решил принять ислам. Все посмеялись, потому что он явно делал это только из стремления угодить Амину, как когда-то делал все, чтобы понравиться Мирии, жене Оботе. Над ним смеялся даже Амин. Он стал называть Осоре “Эль Хадж”, то есть хаджи – так называют тех, кто совершил паломничество в Мекку и Медину, а мой друг там еще не бывал.
Тогда я думал, что Осоре перестарался. Нам не нужно было подлизываться к Амину, он и так был щедрый; даже за то, что я сделал обрезание, я получил от него какой-то подарок. Но я не комментировал выбор приятеля. Мы по-прежнему встречались по вечерам и разговаривали о важных для нас вещах.
Мы оба были довольны своей работой. Оботе ни разу не сказал мне “спасибо” за приготовленную еду, – видимо, Осоре тоже никогда не слышал слов благодарности за приготовленную одежду. Оботе смотрел свысока на всех, даже на собственную семью. А Амин? Когда мне удавалось нечто особенное, он выдавал мне в конверте прибавку и раз пять благодарил за вкусный обед.