Вито Франкини – Хищный зверь (страница 13)

Похоже, Нардо ничего не знал о пропавшем телефоне, потому что эти сведения не просочились в прессу. Кроме того, Сабина вдруг почувствовала, что эти известия ее порадовали. И дело было не в том, что супруги слишком увлекались сексом. Известно, что зачастую такое поведение говорит о стремлении компенсировать острую нехватку чего-то другого. Судя по рассказам Нардо, все кусочки пазла встали на свои места, и для Сабины это имело единственно важное последствие: возможность немедленно прекратить расследование и больше не иметь никакого дела с начальником, этим говнюком Роберто Плачидо.

Она по-прежнему держалась с достоинством:

– Вам известно, собиралась ли она все рассказать мужу?

– Напрямую она об этом не говорила, но если хотите знать мое мнение, то думаю, что собиралась. Могу сказать точно, что неизбежный отпуск с мужем в Хорватии Гайя воспринимала как кошмар. Печально, что все то же самое она с огромным энтузиазмом говорила мне несколькими часами раньше.

– Что вы имеете в виду?

– Мне не хочется делать никаких выводов, ведь это ваше ремесло – делать выводы?

– Хорошо, но, скажем так… не для протокола… вы действительно думаете, что Гайя могла, вернувшись домой, что-то сказать мужу? Прямо накануне отпуска? Что-то такое, из-за чего весь мир рухнул на беднягу Карло?

– Не будем заносить это в протокол, ладно?

– Ладно, и будьте спокойны: это не будет иметь никакого значения.

– Я считаю это вполне возможным, более того, я почти уверен, что так оно и было. И то, что я не настоял и не предотвратил беду, до сих пор мучает меня с того самого дня, когда я прочел в газетах о том, что произошло.

Остальную часть протокола Сабина заполнила быстро, профессионально и продуктивно, занеся все необходимые детали и задав неизбежный вопрос, где был Баджо в момент совершения преступления. Он ответил, что навещал «очень близкую подругу», которая обитает в Чивитавеккья, и в любой момент может предоставить ее данные для проверки. При этом, если такая необходимость возникнет, он просил обращаться с ней очень тактично, поскольку она замужем. Сабина его успокоила, вспомнив, что и табуляграммы, и телепасс Нардо эту информацию подтверждали.

Джимонди, который больше не прислал ни одного сообщения, явился лично в кабинет к начальнице, притащив за собой шлейф табачного дыма. Беседа уже подходила к концу. После положенных представлений они вместе прочли, распечатали и подписали протокол. К огромному облегчению всех присутствующих, адвокатесса больше ни разу не раскрыла рта и сердечно пожала руку комиссару Монделло, опередив своего доверителя.

Нардо Баджо выходил из кабинета последним. У самого порога он обернулся и подмигнул Сабине, но без лукавства, а, наоборот, дружески и солидарно. Она еще находилась во власти вихря противоречивых эмоций, которые этот человек постарался направить в нужную сторону, а потому едва улыбнулась ему.

А он шепнул:

– У тебя необыкновенное имя, Сабина. До скорой встречи!

Сабина ничего не ответила, но странно: такой фамильярный выпад ее не задел. А последовавшее за ним обещание она расценила как добрую весть.

5

Когда Сабина и Кармен переодевались после работы, снимая с себя форму, они вполне могли сойти за двух сестер. Почти ровесницы, невысокие и черноволосые, с короткими стрижками и с такими фигурами, что, когда они входили в кафе или в бар, вся мужская часть посетителей сразу умолкала. В тот вечер они заставили замолчать клиентов весьма необычного бара-бистро на улице Кастеллини в Париоли, неподалеку от комендатуры карабинеров, где служила Кармен. Капитан медицинской службы, она была родом из Апулии и на службу в Риме поступила недавно. Сабина и Кармен познакомились прошлой зимой на рождественском поздравлении префекта и сразу подружились. Теперь они часто выбирались куда-нибудь вместе, много болтали, смеялись и поверяли друг другу свои тайны.

В ожидании сэндвичей, которые они заказали, Кармен рассказывала подруге о том, как идет сближение с таинственным коллегой по службе, у которого была семья и дети, что, конечно, затрудняло их отношения. Сабина была уверена, что на самом деле «коллега» была женщина, но понимала колебания девушки: той не очень хотелось открывать ничем не прикрытую правду. Кармен не спешила: что бы ни случилось, «коллеги» выбрали правильный путь.

Как только принесли заказ, Сабина жадно набросилась на еду. С того самого утра три дня назад, когда ее жизнь смело бурей, которую Роберто решил швырнуть ей в лицо, она ела очень мало или вовсе ничего. Отчасти из-за вихря рабочих проблем, закружившего ее, отчасти из-за «послевкусия смерти», которое поселилось в ее душе после выходки Роберто. Теперь приближалась ее очередь делиться секретом, и она знала, что от этого ее желудок снова завяжется в узел. Значит, надо принять предупредительные меры.

Кармен потеряла дар речи. Она поставила на стол стакан, положила сэндвич и с ужасом уставилась на Сабину. «Не лучший способ оказания психологической помощи», – промелькнуло у той в голове. Прошли несколько бесконечных секунд; затем Кармен произнесла низким, осипшим голосом:

– Так и написал в сообщении?

– Ну да…

– Нет, прости, конечно, но он что, сдурел? Мог бы сказать и раньше при встрече, ведь знал наверняка… Ну, хотя бы по приезде… Что за хрен моржовый! Сколько осталось до его приезда?

– К сожалению, совсем чуть-чуть. Я не в курсе, но вполне возможно, что он будет в Риме сегодня вечером. Ну, наверное, у него был мотив так поступить, хотя, честно говоря, я не могу его понять. От него я такого не ожидала, ты права. Такие вещи не сообщают в эсэмэсках; это все-таки вопрос уважения, черт возьми!

– А с того дня ты с ним хоть раз еще разговаривала?

– Да, в тот же день, по работе. А потом – всё! Учитывая все, что он устроил мне в вотсапе, я его заблокировала – пока по минимуму. И больше не разблокировала. Он пытался до меня дозвониться раз двадцать, но я пока не отвечаю… О, смотри-ка, он и сейчас звонит. Не будь он моим начальником в расследовании, я бы заблокировала его намертво, клянусь.

– Что там творится в Париоли с расследованием убийства-самоубийства? Ты позволяешь себе не отвечать?

– Да. Я доложила ему о ходе расследования в тот же день по электронной почте, и ему не в чем меня упрекнуть. Сознаюсь, что была вынуждена пойти на жесткие меры в тот день, когда вышли статьи в газетах. Я закрыла дело с окончательным подробным отчетом, где доложила в прокуратуру, что, на мой взгляд, исходя из возникших новых обстоятельств, заинтересованность третьих лиц не обнаружена. Речь действительно идет об убийстве-самоубийстве. Благодарю вас и до свидания, доктор Плачидо.

Кармен задумалась. Чувствовалось, что ей хотелось поддержать подругу в этом поединке.

– Сабина, я могу говорить с тобой откровенно?

– Ну, я ведь тоже с тобой откровенна, девочка. Мне это очень нужно.

– Ты его любишь?

– До безумия.

– И в этом все дело. Однако, прости, ведь ситуация тебе прекрасно известна. Что для тебя изменится, если его жена ждет второго ребенка? Если вдуматься, почти ничего.

– Я знаю, куда ты клонишь. Но я чувствую себя преданной, Кармен, причем в самом скандальном смысле этого слова. Сын, который у них уже есть, скажем так, не совсем удачный, – его главное оправдание, и он крепко этого оправдания держится и своим долгом не пренебрегает. А теперь все усложнится и станет труднее. Пройдут годы, прежде чем он почувствует, что свободен… Понимаешь?

– Ну, а точнее: что усложняется? Ты хочешь выйти за него замуж, купить миленькую виллу и наполнить сад целой оравой детишек с грязными носами и разбитыми коленками? Ты мечтаешь о таком будущем?

– Ну… в какой-то мере да…

– Ну ты и зануда, Сабина, сознайся.

Та не успела еще опомниться от удара и не скрывала этого, однако, вместо того чтобы обороняться, жестом пригласила собеседницу продолжать. Ей стало любопытно. Кармен не заставила себя долго просить:

– Господи, да не делай ты из себя старуху! Ты красивая, еще молодая, ты делаешь хорошую карьеру, и проблем с деньгами у тебя нет. У тебя в любовниках самый отпадный магистрат из прокуратуры, ты руководишь комиссариатом класса А, практически весь Рим у твоих ног… Не могу представить, чтобы ты по воскресеньям готовила пиццу мужу не первой молодости, который трахает всех баб направо и налево и только и мечтает, чтобы «прикорнуть» рядышком с комиссаршей, что заменит тебя в Париоли. Давай, валяй!

– Однако, ну и картинка! А интересно, какой же ты меня видишь?

– Да такой, как ты есть: стратосферной мандюшкой, у которой больше мозгов, чем у всех, кто ее трахал, вместе взятых. А таких, надо заметить, было немало.

– Эй, подруга, если будешь продолжать в том же духе, сегодня плачу я, так и знай.

– Я говорю все это вовсе не для того, чтобы подбодрить тебя, красавица. Я действительно так думаю. Теперь у тебя два выхода: либо месяцами сидеть дома и бичевать себя, изредка вылезая на улицу, либо наплевать на все, по всем статьям сожрать живьем красавчика Роберто, как только вернется, а потом доконать его, наставив ему рога с любым, кто хоть чуть тебя вдохновит. И при этом как ни в чем не бывало продолжать развлекаться с ним или в его машине, или в кабинете. Я тебе почти завидую…

Сабина улыбнулась такому неожиданному порыву подруги, и обе на какое-то время занялись едой. Еще несколько минут назад они о таком даже не подумали бы. Линия поведения, которую предложила Кармен, на бумаге была не так уж и плоха, но Сабина хорошо знала, что следовать ей будет нелегко. Еще несколько минут они болтали и дурачились, потом Кармен вернулась к разговору: