Витамина Мятная – Яддушка Для Злодея, Или Нельзя (Влю)Убить Кощея (страница 11)
Лисичка положила перед нами бесчувственного зайца, который немедленно вскочил, высыпал свое добро в общую кучу и спрятался среди своих от греха подальше. Рыжая даже не смутилась от такого поворота дела, не ее проблемы, если жертва отказалась таковой быть.
Серый отсутствовал дольше всех и, наконец объявившись, стыдливо положил пред нами придушенную курочку. Долго же он бегал. Я предпочла закрыть глаза на милицейский грабеж средь бела дня. Наверняка метнулся в ближайшую деревню и реквизировал часть содержимого курятника.
Я поставила от себя банку клубничного варенья.
Мы разложили добытую снедь на расстеленной на траве скатерти и сели вокруг нее, облизываясь и потирая руки.
И тут на наших глазах углы импровизированной скатерти плавно воспарили, завязались узлом. Послышалось довольное чавканье. Узел ходил ходуном из стороны в сторону и уменьшался. А после плавно раскрылся, как цветок, и обмяк в пароксизме довольства. Исчезло все, на самодельной скатерти больше ничего не лежало.
Пропала даже стеклянная банка.
– Эт что такое? – Я единственная, кто решился нарушить шокированное молчание.
– Э-э-э-э-э… – пробормотал ежик. – По ходу, это скатерть-саможранка.
Мы все посмотрели на прожорливое сказочное существо, которое после обжорства удовлетворенно потирало уголком свою поверхность, как бы намекая: все было очень вкусно, спасибо, а теперь не мешало бы еще подзакусить. – Мы как-то разом отпрянули от скатерти-саможранки. Особенно лиса, которая отличалась острым чувством самосохранения.
– Тихо встаем и уходим… – предложил ежик. Он, как всегда, оказался прав. – По ходу, эта дрянь выпала из кармана Кощея, он много чего на поляне посеял, а мы по незнанию подобрали. Больше ни у кого такой пакости водиться не может.
– Вот как! – Я злобно вскочила, понимая, что из всех присутствующих здесь только эта хитрая тряпка не ляжет спать голодной. – Так, – скомандовала я. – Все уходим, найдем место погостеприимнее. Без всяких этих… – Я не знала, как обозвать такое сказочное чудо, которое жрет стеклянные банки и не давится.
Мы – кто гуськом, кто парочками, а по факту всей гурьбой – пошли прочь. Шли мы так долго и грустно, и очень голодно, пока я не встала как вкопанная и не почувствовала, как в меня врезался сзади идущий.
Я остановилась, звери столпились за моей спиной.
Прямо впереди меня на дороге, наскоро забросанная ветками, кусками травы, песком и камнями, лежала скатерть-саможранка. Гостеприимненько так, на манер паучьей сети раскинув свои концы во все стороны.
Если бы не желтовато-белый цвет ткани с подпалинами, торчавший из-под сухой травы, я бы так и наступила в самую середку. Страшно подумать, что произошло бы дальше. Не факт, что моя нога осталась бы цела, после того как углы платка сомкнулись бы.
– Если ее раз покормили, она теперь не отвяжется. Так и будет за нами бегать, – к моему великому ужасу, обронил кучерявый ежик. Что же это означает? Мне теперь и в кустиках присесть не удастся, там может оказаться эта прожорливая ткань?!
В припадке ярости я ломанулась в вышеназванные кусты.
Все в этом мире против меня! Сначала я остаюсь совершенно одна, это уже само по себе тяжело настолько, что не поднять. Потом этот мимокрокодил со своими приставаниями. Вдобавок оказывается, что я еще и вернуться просто так не могу в свой мир, а теперь еще и эта прожорливая тряпка объела меня и всех остальных зверей.
Я схватила первый попавшийся мшистый булыжник и изо всех сил швырнула его в центр скатерти-саможранки.
Края ткани плавно сомкнулись. Послышался зубодробительный хруст и свист щебня, это время от времени вылетал из-под бахромы шальной камушек.
– Блин, она что, всеядная? – Я шокированно попятилась. Как-то резко расхотелось не то что есть, спать стало боязно. – Ну ее, эту тряпку! Уходим! – скомандовала я зверям. Но свалить мы не успели.
Прожевав булыжник, саможранка сыто вытянулась, скрутилась в жгут и завязалась узлами. Изобразила из себя нечто на манер собаки, с пучками ног и головы, а после поскакала вслед за нами, пачкая бахрому в пыли.
Реки и озера были прекрасны, русалки были ужасны.
Натуральные страшилища. Среди утопленниц я не нашла ни одной мало-мальски смазливой рожицы. Русалки, как стеллеровы коровы, устилали берега, в некоторых местах слоями. Они нежились на заходящем солнышке, время от времени ворочаясь с боку на бок.
А еще они были не очень дружелюбны, я бы сказала насмешливы и злы. От скуки, не иначе. Поскольку к ним подвалило увеселение в виде ободранных в местных лесах зверей и одной потеряшки из реальности, вскоре на берегу стало очень весело и шумно. Толстобрюхие ленивицы изощрялись в остроумии.
Прошлись по всем. По заплутавшему в трех соснах Михайлычу, обсудили стать и косматость богатыря.
«Портки не жмут? Ишь, разъелся!»
Вдоль серого волка, свалившегося в овраг, заросший чертополохом. Серый вынырнул оттуда весь в репьях и колючках.
«Не колет ли, красна-молодец?»
Прошлись вскользь лисы, которая клочками своей шерсти посетила все кусты в лесу.
«Видали воротники и пушистей! А это какая-то драная тряпка!»
Ну и, конечно же, не забыли меня, которая пострадала от лешего, водившего нас кругами, пока ему первому не надоело это дело и он не бросил сие бесполезное занятие. Ибо мы плутать отказывались и упорно шагали по одной и той же местности хоть десять, хоть пятнадцать раз подряд, бодренько так, с руганью и песнями, не сдаваясь и не падая духом. В конечном итоге леший сам был не рад таким невосприимчивым гостям и вконец расстроился, плюнул на все и вывел нас к озерам. Вероятно, в надежде, что голосистые русалки нас добьют, раз ему не удалось.
Короче, из леса мы вывалились грязными, оборванными, уставшими и тут же попали на острые языки утопленниц.
Мне с этими вздорными бабами хотелось общаться не больше ихнего, но выбирать не приходилось.
Правда, затопленные селедки выбора мне давать вообще не хотели, равно как и общаться со мной. Стоило мне к ним подойти и открыть рот, как я слышала: бултых!
Я даже не успевала сказать:
– Здрав… – но уже стояла вся мокрая, обтекая, а вредная водоплавающая корова выныривала в другом месте и затаскивала свою тушу на сушу.
Ситуацию спас Серый. Кто бы знал, что скромный волчок может так заливаться соловьем.
– Дамочки! Дамочки! Внимание! Только сегодня и у нас море позитива и полезных советов! Первый и последний раз, проездом из реальности, спешите или опоздаете!
Вот чудо! Резкие, гавкающие лозунги сработали. Любопытные русалки впервые не задирали нос, а стекались со всех берегов к месту, где мы стояли.
И тут я поняла, как Кощей стал первым парнем на изнанке среди русалок и кикимор. Здесь слишком скучно, а злодеи всегда много врут! Вот как Серый сейчас!
– Суперзвезда и невероятный специалист по семейным вопросам, отказавшая самому Кощею! Яддушка мудрейшая, из самой реальности!
«Только меня-то зачем сюда приплетать?!» – хотела заорать я, но было слишком поздно. Десятки пристальных взглядов буравили меня. А мент по кличке Сергей все не унимался, более того, метнувшись к берегу, он сорвал длинный камыш и, схватив его как микрофон, подлетел к одной неосторожной утопленнице, так некстати вынырнувшей из воды как раз на пути его неуемного энтузиазма.
– Вот вы, дамочка, скажите, есть ли у вас проблемы в личной жизни?
Пойманная врасплох молоденькая утопленница, бледненькая и вся в прыщиках, отвела в сторону взгляд и забормотала, теребя прядку волос:
– А что я… что я… – На бледных щеках русалки выступил не менее бледный румянец, вызванный животрепещущей темой.
– Конечно есть! У кого же их нет?! – подплывая, вклинилась в разговор более бойкая утопленница. – У нас на все озера и реки один водяной, вот и как, скажите, жить и размножаться?
– Да! – подтвердил всеобщий хор голосов.
Разговорчивость и общительность местных волка не пугала, более того, Серый отжигал и наслаждался своим звездным часом.
– Я так понимаю, что здесь встает очень больной половой вопрос и классический конфликт интересов! – выдал он заумную фразу.
Никто не понял ничего из сказанного, кроме слова «половой», но все согласно закивали.
– А что, правда самому Кощею отказала? – вынырнула рядом со мной одна из русалок. Десятки глаз жадно впились в меня, оценивая, я покрылась испариной. Волк подлетел и сунул мне под нос камыш, ожидая моего ответа.
– Э-э-э… Ну, было дело…
– АХ! – всеобщий восторженный выдох, и десятки глаз загорелись хищным интересом, всем хотелось знать, как оно было. Это самое дело.
А я почему-то очень сильно разозлилась на Кощея. Вот прям несказанно озлобилась, можно было бы сказать – окрысилась.
Ходит тут мимокрокодил, утопленниц соблазняет, глазки им строит, головы морочит.
Вон эти бледные и сизые личики все как одно повернулись ко мне, русалки пристально смотрят, ловят каждое мое слово, пропустить боятся, вдруг как не услышат самого главного. Вздыхают мечтательно, закатывая глазки к небу, и все о нем, о местном гаде и злодее думают. И я думаю, выбросить из головы не могу.
И так сильно мне ему отомстить захотелось за наглость, за беспардонное поведение и мимокрокодильство, а особенно за украденный поцелуй, что я впервые в жизни повела себя нагло и развязно на глазах у десятка людей или нелюдей, в общем, перед сказочными существами. Хоть я всегда была стеснительной, тут широко открыла рот – и понеслось…