Виталий Зыков – Великие Спящие. Эпилог. Том 1. Тот, кто никогда не сдаётся (страница 23)

— Как же хорошо быть собой… — уже одними губами произнёс он и повернулся ко входу в святилище.

Там замерли Гхол с Храбром, и судя по шоку на их лицах, оба явно не были готовы к увиденному. Гоблин, правда, в первое мгновение попробовал кинуться внутрь, на помощь бывшему хозяину, но натолкнулся на границу «метели» и с отчётливо слышимым болезненным стоном отшатнулся назад. А вот Молниеносный повёл себя гораздо более осторожнее. Вместо того, чтобы лезть на рожон, он предпочёл исследовать происходящее своими способностями — выпустил небольшую шаровую молнию, моментально её потерял под напором дикой магии и на этом успокоился. Во всяком случае внешне. Что там творилось у него внутри, Кайфат даже не представлял.

— Не заходите! Вам здесь не место! — крикнул К’ирсан и, прикрыв глаза, раскинул руки в стороны.

«Метель» ему пусть и не подчинялась, однако вредить тоже не вредила: порождение заглянувшего в мир Двойника спутало Кайфата со своим создателем.

«Ну же, иди сюда, Тень! И попробуй меня сожрать вот так, лицом к лицу!!» — мысленно воззвал К’ирсан, нащупывая сознанием ту тонкую нить, что связывала его с Двойником и посредством которой тот регулярно портил ему жизнь.

«Ты же жаждешь этого, я знаю! Так давай всё решим здесь и сейчас!!» — растянул губы в злой и наверняка безумной улыбке Кайфат.

Его так и подмывало надавить волей и выдернуть своё творение в реальность из его уютного гнёздышка в Астрале, но он сдержался. Последнее, что он сейчас хотел — раненый, только-только начавший осваивать свежеоткрытую способность, — так это драться с «почти» богом. Потом — возможно, ну а пока же Кайфат желал только одного — выманить Двойника по сотворённому мосту в зал и завершить давнюю свою задумку с созданием подконтрольной императорской семье могущественной сущности. То есть сделать всё то, чего не хотел бы ни обретающий разум Двойник, ни его фанатичная паства.

«Да, малыш! Да!!» — мысленно захохотал К’ирсан, вдруг осознав, что нарастающая головная боль не имеет никакого отношение к старым травмам, а есть следствие ввинчивающейся ему в мозг весёлой ярости Двойника.

Слишком много возомнившая о себе тварь клюнула на наживку и воспользовалась-таки предоставившейся возможностью — спуститься во всём своём великолепии в мир.

Перед внутренним взором К’ирсана внезапно возник вид на мастабу с высоты птичьего полёта. Он увидел стоящих на коленях орденцев, истово шепчущих молитвы и изображающих символы веры. Ощутил потоки энергии, которыми управляли маги Корпуса. И, наконец, услышал треск реальности, содрогающейся под совокупными усилиями жрецов-чудотворцев.

Вся эта мощь поражала воображение. И тем ужаснее было, что направлена она сейчас была — прямо или косвенно — против К’ирсана.

«Хороший ход, тень… И «взрослого» меня, к которому ты уже привык, это наверняка был напугало и ослабило, — презрительно бросил в никуда Кайфат, — но ты не учёл одного. Я — не ты, я — сделал себя сам, и я — истинный Владыка! А потому… прими мою волю!!!»

Последнюю мысль К’ирсан не просто передал по связующей с Двойником нити, а молотом вколотил её в неокрепший разум молодого лжебога. Воля, которую десятилетиями тренировал император-маг, раз за разом перестраивая само своё естество, природу тонкого тела, и которая пока ещё не могла проявляться в физическом мире, здесь и сейчас, в едином ментальном пространстве двух, столпов Силы, была как никогда к месту. Рыхлый разум Двойника, переполненный заёмными мыслями и чужими намерениями, оказался не готов к столь коварной атаке. Он затрепетал, забился раненой птицей, а потом в миг лопнул как мыльный пузырь, разлетевшись в клочья. Лжебог, только-только появившийся в святилище, мгновенно вернулся к изначальному своему состоянию — послушному инструменту в руках истинного Владыки.

Вот только К’ирсану этого было мало.

— Я есть Владыка! Победитель Орриса Двуликого, убийца богов, потрясатель народов! И нет Власти превыше моей!! — произнёс он, чеканя слова.

И подчиняясь его желанию перед ним из ничего возник теперь уже видимый обычным зрением Двойник. Всё такой же могучий внешне, но жутко уязвимый внутри. Одно слово — овеществлённая магия, не успевшая стать богом. Отпусти К’ирсан его обратно в Астрал и спустя десять, двадцать, может быть сто лет, история повторится. Творение вновь возжелает поменяться местами с создателем, быть не тенью, но тем кто её отбрасывает. И позволять этому случиться было никак нельзя!

— Так получи же печать моего истинного имени и прими воплощение в этом зале! — теперь уже прошептал К’ирсан, но этот его шёпот прозвучал громче иного крика.

«Метель» внезапно стихла, а так ничего и не успевший осознать Двойник сначала спиной вперёд влетел в трон… а затем поймал отправившийся за ним вдогон тот головоломный узор, что со времён попадания на Торн украшал руку и само тонкое тело Кайфата.

В ту же секунду пирамида содрогнулась от основания до самой вершины, зал залил ослепительный свет, а когда всё вернулось в норму, то Двойник уже исчез. В помещении вновь были только Кайфат, Гхол и Храбр, отсутствовали какие бы то ни было проявления коллективной веры и лишь горящая золотом печать истинного имени на спинке нефритового трона напоминала о случившемся.

— Сделано! — расплылся в улыбке К’ирсан, и ни вспыхнувшая боль во всех старых ранах разом, ни пробудившиеся остатки яда Орриса в тонком теле, уже не могли стереть её у него с лица.

Потому что сегодня Кайфат не просто вернул себе контроль над Двойником, нет, впервые применив свою волю — волю Владыки — против врага, он прорвался через какой-то не осознаваемый ранее барьер и кажется поднялся на ступень, о которой раньше не мог помыслить ни один из его коллег-магов. А значит и в битве с до сих пор неизвестным врагом у него стало на один козырь больше.

На этой мысли он позволил себе в очередной раз рассмеяться, прекрасно зная, что уже через пару ударов сердца наступит время для возвращения уже привычного всем К’ирсана-калеки. Кайфат снова станет в глазах окружающих ослабевшим, уставшим и чуточку погасшим.

И он, помня о свидетелях, улыбнулся теперь уже специально для Гхола с Храбром — криво и вымученно…

Глава седьмая

Загорская кампания длилась уже четыре года, и Яр’мир, который почти всё это время провёл с армией, теперь совершенно чётко понимал, что такая война ему точно не по душе. Где генеральные сражения? Где эпических масштабов прорывы линий обороны? Где орды призванных монстров, срывающих до основания крепости? Где магия, низвергающая в Бездну миллионы⁈ Где всё то, рог Орриса ему в бок, что так радует сердца настоящих мужчин и будоражит кровь женщин? Какого хфурга «современная» война превратилась череду бесчисленных мелких стычек, в которых сражаются отряды численностью до роты, а вместо великих, сотрясающих вселенную, чародеев бьются в лучшем случае маги третьего или второго рангов? Зачем отец превратил пусть кровавое, но благородное искусство войны в ужасающего масштаба гномью молотилку⁈

Нет, Яр’мир прекрасно понимал, что такой подход гораздо надёжнее кавалерийских наскоков. Рано или поздно огромные стальные клещи имперских легионов раздавят последнюю «свободную» страну юга Сардуора, и к следующей войне — а то, что она будет можно не сомневаться — в руках Владыки окажется самая подготовленная армия Торна, но… но Юрга его задери!!! Как же скучно быть командующим такого войска! Душа просит битвы «как в легендах», чтобы меч против меча, и заклятье против заклятья, а приходится давить седалищем кресло в штабе и с унылым видом контролировать исполнение разработанных имперскими стратегами планов. Уныло до тошноты!

Одно хорошо, хоть и редко, но в расчетах высоколобых всё-таки случаются накладки и приходится вводить в бой резервы. И уж тут Яр’мир себя проявлял на полную, компенсируя яркостью своих магических «выступлений» собственное же обычное безделье.

Впрочем его величество и тут бы нашёл к чему придраться. В ушах Яр’мира так и зазвучал спокойный, но от чего-то пробирающий до печёнок, голос отца, которым тот регулярно отчитывал нерадивого принца за плохо освоенное магическое наследие.

— Да, да, отец, я изучил хорошо если восемьдесят процентов кристалла памяти, — мрачно пробормотал Яр’мир лёжа на походной кровати и глядя в потолок шатра, — сущая мелочь, если тебя послушать. Но уже даже с этой мелочью мне нет соперников на поле боя! А значит нет и причин для того, чтобы рвать жилы на полигонах… Зачем спешить, торопиться, если я уже и без того на вершине, и теперь сколь угодно долго могу заниматься «перевариванием» оставшихся знаний⁈

Яр’мир замолчал, мысленно катая на языке только что сказанные слова. Потом неприязненно поморщился и выругался. Звучали они, конечно, убедительно, однако с последней частью к отцу лучше было не соваться. Не посмотрит, что маг и наследник, в миг показательную порку устроит… если сразу в сердцах не зашибёт!

— Проклятье, как же хочется быть самому себе хозяином, а не вот это вот всё дерьмо с долгом, ответственностью и обязанностями… — простонал Яр’мир, спрятав лицо в ладонях. — И ведь главное сам отец по молодости творил, что хотел. Весь мир в раскоряку поставил. От меня же требует того, чего в нём самом вообще никогда не было!!!