Виталий Зыков – Великие Спящие – 1 (страница 3)
Пока Ктор оглядывался, халине Мелисандра подскочила к няньками и принялась водить жезлом Манипулятора над их головами. Лица обеих женщин тут же прояснились. Зато ребёнок при виде матери завопил ещё громче. И даже когда госпожа Балтусаим обратила на него внимание и взяла на руки, рёв тише не стал.
— Стихийные проявления дара, редчайшая штука, — сказал Ктор серьёзно. — Вам давно уже надо было пригласить… знатоков. — Последнее слово он выделил особо. — И не местных, а кого-нибудь более… квалифицированного. Например, из Братства Отрекшихся.
Бешеный взгляд халине Балтусаим заставил его замолчать.
— Не считай себя умнее других, бродяга! — проронила она зло. — Отрёкшимся здесь делать нечего… В моём случае, лекарство будет страшнее болезни.
Продолжать мысль женщина не стала и проницательно посмотрела на Ктора, не забывая укачивать чуть притихшего младенца.
— Как помочь знаешь? Или мне звать стражу?
Саким криво усмехнулся и уронил дорожный мешок на пол.
— На моё счастье знаю. И хоть с наставничеством я точно погорячился, как поступать с носителями Древней крови примерно представляю.
Прежде, чем халине Мелисандра успела что-то ответить, он шагнул вперёд, протянул ладонь к ребёнку и, даже зажмурившись для большего эффекта, сотворил знак З’кенат. Слабенький, дрожащий, то и дело норовящий рассыпаться на части, но вместе с тем выворачивающий наизнанку его собственный Дар. Что поделать, слишком сильна в Сакиме стихиальная составляющая, чтобы пойти по пути Запрета. Слишком мало он способен познать и принять из наследия Древних, чтобы считать себя адептом Истинной магии.
Но хватило и тех крох, которые Ктор смог освоить. Так и норовящий ускользнуть знак памяти и концентрации вдруг начал наливаться энергией и его стало гораздо легче держать. Да и дар гостя визиря перестало так крутить и корёжить. Саким открыл глаза и не без внутреннего восторга принялся наблюдать за тем, как затихший малыш тянется ручонками к плавающей перед ним Истинной руне, в то время как эманации его Дара впитываются в слабо сияющие линии знака.
— Что это такое? — напомнила о себе халине Мелисандра, и Ктор ощутил, как ему в подбородок уткнулся магический жезл.
— Знак Древних, изначально помогающий контролировать свою Силу. К нему в пару следует добавить ещё один — запирающий, который до завтрашнего дня ограничит интенсивность выбросов энергии, но это я смогу сделать лишь где-то через час, — Ктор пальцев отвёл артефакт в сторону и виновато пожал плечами. — Это потолок моих способностей. Да и то, знали бы вы, халине Балтусаим, чего мне стоило освоить эти руны…
— Насколько это вредно для мальчика? — уже другим тоном уточнила хозяйка дома, целуя угукающего ребёнка в затылок. — Твои руны можно наносить каждый день?
— Какой вред в том, что мы обуздаем разбушевавшийся дар юного мага? — изобразил удивление Ктор. — Если колдовать над ним каждый день — станет жить нормальной жизнью обычного ребёнка. Пока не подрастёт… а там, можно будет и к чародейству начать приучать.
— Поняла… — кивнула халине Балтусаим и с толикой теплоты в голосе добавила: — Ты принят. Мои люди тебя ещё проверят, но если ничего действительно опасного не найдут, то считай себя наставником моего сына.
— Буду счастлив служить вам, халине Мелисандра, — не скрывая улыбки, поклонился Ктор.
Первый шаг своей миссии он выполнил. Женщина говорила что-то ещё, но Саким слушал её лишь краем уха. В голове билась одна мысль, затмевающая всё и вся: «Владыка будет доволен!». И остальное было уже не так важно.
Раньше, в свою бытность живого и могущественного дракона-лога, Рошаг в минуты отдыха всегда стремился оказаться где-нибудь наверху. Там, откуда виднеется синь небес, чувствуется их безбрежный простор, где дует ветер безграничной свободы и за смертными и бессмертными наблюдают манящие звёзды. Раньше… Теперь всё изменилось. Тот, кем он стал, не любил небо. Ныне ему по нутру были тьма подземелий, коварный шёпот Мрака и удушающие объятия кровавого безумия немёртвого.
Какое падение для гордого Повелителя воздушной Стихии, да⁈
Мысли Рошага, уединившегося в одной из пещер, прервало появление мелкого демонёнка, который на свою беду сунул нос в логово полководца армии Бездны. Костяной дракон плюнул кислотой в любопытную тварь и, насладившись её мучительной смертью, вернулся к размышлениям…
Сначала он изнывал от ненависти к букашке, ставшей причиной подобных метаморфоз. Яростное чувство ослепляло и опьяняло, придавало новой нежизни смысл и цель. Но скоро это прошло, Рошаг постепенно свыкся со своим существованием — если здесь вообще уместно говорить «свыкся»! — и у него появились другие приоритеты. Нет, наглый человечишка оставался первым и главным врагом, достойным самых жутких мук, но исступленное желание добраться до него во что бы то ни стало прекратило мешать играть отведённую роль. Рошаг смог сосредоточиться на более важных задачах. Собрал армию, очистил земли вокруг Козьих гор от смертных муравьёв, освободил нескольких могущественных союзников и начал пощипывать силы тех, кто вздумал сопротивляться победному возвращению истинных хозяев Торна из самых глубин Бездны.
В памяти необычайно ярко вспыхнула картина недавнего разгрома объединённой коалиции светлых сил. Кого там только не было — людишки, маги, эльфы. Собрались, напыжились, решили его в Бездну низвергнуть. Глупцы! Прежде чем против Великого Рошага выходить, научились бы друг с другом ладить. Дивный народ строит козни против чародеев, маги прикрываются смертными, а те разрываются между желаниями угодить и тем, и другим. Черви, грязерождённые черви! Та разведка боем, которую он предпринял, выгнав на убой толпу самых бесполезных из своих миньонов, вскрыла гнойник противоречий в этом никчёмном Объединённом Протекторате и помогла окончательно рассорить всех наиболее сильных противников. Удивительно мощный эффект для выбранной им тактики.
Хотя бой ему дали жаркий, тут ничего не скажешь. Понадеявшись на драконов, Рошаг как-то упустил из виду, что противостоять его воинам будут Великие маги. Без преувеличения Великие! Как ловко они обыграли его в ментальном поединке и проломили бастионы заклятий, как оперативно восстановили бреши в собственной обороне… Эхо той схватки до сих пор сказывается на его силах, заставляя больше времени проводить в восстанавливающих медитациях! А сколь блестяще Магистр Истинных встретил предательский удар младших сородичей⁈ В его чарах было всё: незнакомые оттенки Тьмы, Кровь, элементы Стихий и магии Подобия. В иные времена Рошаг душу бы отдал за то, чтобы узнать секрет этой волшбы.
Одно хорошо — таких титанов от магии в стане противника немного. Даже тот колдун, который дал бой паре порабощённых гро’валь’дье, стоял на ступеньку ниже. За что и поплатился!
Рошаг злорадно усмехнулся и с чувством плюнул в очередного демонёнка. Ничего, дайте время, и он всех Великих магов в Нижние миры отправит. Одного за другим.
Вспышка кровожадной радости угасла так же быстро, как и возникла. Мысли о крылатых духах заставили вспомнить, откуда они взялись и какие изменения сопутствовали их появлению. И здесь уже не из-за чего было веселиться. Духов, сама природа которых вынуждает их бороться с любыми проявлениями Тьмы, призвал канчора. Однажды, могущественный идиот просто кликнул Рошага Зовом и, когда тот, дико заинтригованный, появился в апартаментах своего «офицера», указал на двоих заражённых Бездной гро’валь’дье.
Как костяной дракон ни бился, но добиться внятного ответа о том, как четырёхрукому это удалось, он не смог. И всё бы ничего — мало ли какие чудеса случаются в природе! — но после появления в войске крылатых духов с Рошагом и его приближёнными начали происходить непонятные изменения.
Внешне ничего вроде бы не происходило. Они всё так же работали на достижение общей цели, лишь изредка отвлекаясь на свои маленькие слабости, но мысли, аура, проецируемые вовне желания — всё стало потихоньку трансформироваться. Идиот-канчора начал больше уделять внимания своему окружению и теперь ежедневно колдовал над сильнейшими из прихлебателей, накладывая на них совершенно нетипичные для него заклятия. Гораздо более сложные, выверенные, и где-то даже изящные. Рошаг даже сказал бы, что почти женские. И отблески вкладываемой в них Силы нет-нет и напоминали пусть загрязнённый, измаранный во Тьме и Бездне, но Свет.
Ловчий вдруг перестал грезить местью и занялся восстановлением структуры своего ядра. И почему-то Рошаг ни капли не сомневался в том, что совсем скоро Бестелесный потребует от своего командира помощи. Это рехнувшийся-то от злобы и одиночества дух!
Но ладно соратники, сожри их Древние, Рошаг и за собой начал подмечать некоторые нетипичные для него мысли и поступки. Драконы вдруг перестали казаться близкими кровными родственниками, зато змееноги из полезных инструментов незаметно превратились едва ли не в любимых детей. Он даже принялся требовать от лидеров культистов увеличить число проводимых ритуалов Благодати Спящих.
Теперь вот появилось новое желание: он вдруг ясно и чётко понял, что для успеха его Великой миссии жизненно необходимо добраться до некоторых реликвий главенствующего на Торне культа. Честно говоря, до сих пор Рошаг вообще не понимал, как можно верить и поклоняться божкам и богиням, когда есть Творец — создатель всего сущего. Но местным смертным столь высокие материи были недоступны, и они предпочитали киснуть во мраке своего невежества. И ладно бы их покровители действительно обитали в Астрале, так ведь нет. Верхние миры пустовали, а значит, Орриса с обеими его жёнами следовало считать удобной сказочкой власть имущих для лучшего управления толпой… И вдруг такой выверт собственного сознания, меняющий само отношение к верованиям смертных червей. Хотя сознания ли⁈ Дальше мысль Рошаг развивать боялся. Мало ли куда заведут собственные умозаключения — о некоторых вещах лучше просто не знать.