Виталий Зыков – Под знаменем пророчества (страница 9)
– А где это зеленое недоразумение? – непонимающе протянул Терн, но тут же замолчал. Капитан уставился на подбежавшего Прыгуна тяжелым взглядом, после чего махнул рукой и скомандовал:
– Веди!
Руал серой тенью метнулся вперед, привычные к бегу солдаты затопали следом. Вскоре четвероногий приятель К'ирсана уверенно завернул в какой-то проулок и замер около входа в обшарпанную, но еще приличную на вид таверну. Изнутри доносились грубые крики и издевательский хохот.
– Ого, тут, значит, наш ушастый! – свирепо оскалился сержант, поворачиваясь к другу, но тот уже решительно шагнул к двери.
Внутри царило веселье. Сегодня здесь гулял десяток наемников из охраны караванов, празднуя возвращение из стран, что лежат по ту сторону Орлиной гряды. Все вернулись живыми, здоровыми и с прибытком, так почему бы не отметить первый день вне похода?! Крепко подвыпившие мужики жаждали развлечений, и они мигом нашли способ прогнать скуку. Ничем не примечательный вечер оказался скрашен появлением гоблина, набравшегося наглости не только войти в обеденный зал, но и попытаться что-то там пропищать трактирщику.
Когда К'ирсан оказался на пороге заведения, то маленький ург стоял в углу, зажимая разбитый нос, а один из гуляк звенел в кулаке отнятыми монетами. Завсегдатаи, как с бедной половины трактира, так и с богатой, наблюдали за происходящим с нескрываемым любопытством. Еще бы, бесплатное развлечение! Даже трактирщик с интересом поглядывал в сторону зеленокожего раба, столкнувшегося с резвящимися гостями. Видно, и он считал, что не место проклятой нелюди среди приличного общества.
– Врежь ему, Салем, а то больно много всякие хфурговы ублюдки позволять себе стали. Врежь! – раздавались дружные выкрики из-за стола наемников.
– Кажется, кто-то здесь решил, что мою собственность можно портить безнаказанно?! – Голос К'ирсана, звенящий от смертельного льда, прокатился по залу и странным образом заставил смолкнуть все разговоры. Наемники еще некоторое время бесновались, но смолкли и они, поддавшись навалившейся вдруг тишине.
– Господин! – голос Гхола прозвучал неестественно звонко. Гоблин попытался зачем-то взмахнуть рукой, но из носа тут же полилась кровь, и он вновь прижал к лицу обрывок какой-то грязной тряпки.
– Я задал вопрос! – стальной, полыхающий злостью и нечеловеческой яростью взгляд Кайфата пробежал по лицам людей, заставляя их вжимать голову в плечи и отворачиваться. В обеденном зале повис прогорклый запах страха.
Чуть позади товарища замер Терн, заложив большие пальцы рук за ремень на поясе. Он хорошо был знаком со способностью К'ирсана наводить ужас на людей и потому теперь с удовольствием ждал развязки.
Натянувшееся струной напряжение лопнуло по вине Руала. Зверек стрелой метнулся к гоблину, взлетел к нему на плечи и угрожающе зашипел, поглядывая на замерших людей. Это-то и стряхнуло непонятное наваждение, окутавшее наемников.
– Да чтоб мне в Бездне сдохнуть! И мы стерпим такое оскорбление от какого-то вонючего урода?! – Вояка, отнявший у урга монеты, злобно оскалился и вызывающе ссыпал добычу в собственный кошель. – Ребята, а ну давай, бей…
Дальше события понеслись со скоростью лесного пожара. Кайфат сделал несколько стремительных шагов вперед, поймал кисть крикливого охранника и, хитро ее заломив, потянул вниз и в сторону. Еще одно неуловимое движение, и противник упал на колени, раскрывшись для добивающего удара. К'ирсану хватило одного резкого движения локтем, чтобы любитель легких денег рухнул на пол со сломанной шеей. Не давая остальным опомниться, капитан выдернул меч и текучим, хищным движением прижал кончик клинка к горлу ближайшего наемника.
– Хо, да ты теряешь сноровку! – Терн присел на корточки и теперь возился около тела охранника. – Если лекаря вызвать, то этот негодяй, может, даже и выживет. Как думаешь, добить?
К'ирсан издевательски изогнул правую бровь и поинтересовался у словно бы окаменевших солдат:
– А вы что молчите, может, и вправду стоит его добить? А?
Подвыпивший вояка с нашивками капрала облизал пересохшие губы и медленно покачал головой, с испугом косясь на обнаженный клинок Кайфата. Дымчатую сталь гномов ни с чем не спутаешь, и такое оружие больше пристало Мечнику или даже Мастеру Меча. Сейчас десятнику было плевать на свой авторитет в отряде – он просто страшно хотел жить и не желал подыхать в грязной таверне из-за проклятого Светом гоблина. Остальные его бойцы тоже что-то не спешили ввязываться в драку с воином, от которого так и тянуло стылой сыростью Бездны.
– Мы приносим извинения… за ущерб, который был невольно нанесен имуществу господина… – Капрал все-таки справился с внезапной вспышкой страха и теперь пытался уладить дело миром. – Это была ошибка!
– Правильно, ошибка. – ласково подтвердил К'ирсан, и от звука его голоса у многих мурашки побежали по коже. – Надеюсь, последняя…
Клинок спрятался в ножнах столь же быстро, как и появился. Смазанное движение, свист рассекаемого воздуха, и капитан уже развернулся к выходу. Хлюпающий носом Гхол рванул следом, точно боясь остаться в одиночестве, лишь Терн не спешил. Он с сожалением оглядел замерших посетителей трактира, подбросил в руке срезанный кошелек раненого охранника и самым наипаскуднейшим образом ухмыльнулся.
– Надо же, сегодня без крови обошлось. Вам неслыханно повезло, мужики!.. Ах да, этому болвану все же вызовите лекаря поскорей, а то сдохнет еще!
На улице Согнар согнал усмешку с лица и, догнав товарища и его раба, обеспокоенно посоветовал:
– Думаю, стоит уйти из этого квартала побыстрей. Не хватало еще со стражей столкнуться: думаю, им сильно не понравится, что кто-то позволяет себе мордовать до полусмерти добропорядочных горожан. Впрочем, и эти вояки еще могут очухаться да решить отомстить …
– Мне почему-то кажется, служителей закона больше возмутит наглый грабеж, который учинил один сержант, – равнодушно буркнул К'ирсан, погруженный в свои мысли.
– О, ну ты, капитан, и скажешь иногда. То боевой трофей и урок всякой пьяни, – с удовольствием встряхнув чужой кошелек, ответил Терн и тут же поинтересовался: – Слушай, К'ирсан, ты сегодня действительно поразительно терпелив. Еще какой-то сезон назад сначала ты переломал бы все кости половине этого десятка, а уцелевшим вправил мозги в нужную тебе сторону. Теперь же почти никто и не пострадал…
Кайфат с интересом покосился на друга:
– Ты настолько кровожаден?
– Нет, просто любопытно вдруг стало. Думал, хорошо знаю своего капитана, а ты опять изменился.
К'ирсан со свистом выдохнул сквозь сжатые зубы и вдруг ответил неожиданно правдиво:
– Я устал от крови. Хотя нет, неправильно, я устал от той маски, за которой прячусь уже несколько лет. Холодный, бездушный зверь, способный запугать даже самого смелого охотника… Заманчивая и оттого очень опасная роль в спектакле богов! Это как идешь по тропе жизни, идешь, остановился, а ты уже не тот, что-то потерял, какую-то незаметную, но важную часть себя прежнего. Страшно и мерзко растворяться в звере!
Согнар, услышавший такие рассуждения от хладнокровного воина, бывшего цепного убийцы на сворке у короля Зелода, содрогнулся.
– Знаешь, Терн, разум – это та ступень, что возвышает человека, эльфа или гнома над животными. Он невообразимо ценен, но одного его мало. Лишенный барьеров морали, всего того, казалось бы, лишнего груза, что стесняет нас, мешает жить, разум перерождается в нечто ограниченное и ненужное. Он становится опасным для нас самих и ломает внутренний стержень, саму основу души. Бездушие же отвратительно, оно хуже животного существования и требует немедленного искоренения.
Капитан помолчал, задумавшись, но через минуту вновь заговорил:
– На самом деле мне плевать на этих ничтожеств, ненавидящих любого, кто хоть чем-то отличается от них самих. И, сложись все чуть иначе, я положил бы их всех, не давая даже подняться из-за стола, но жестокость без смысла, без цели, ради удовлетворения одной только жажды всемогущества… Это омерзительно и глупо! Жесткость необходима в нашей с тобой жизни как, впрочем, и жестокость, вот только последней злоупотреблять совсем не стоит.
– Когда морализируют добрые, они вызывают отвращение… Когда морализируют злые, они вызывают страх, – внезапно серьезно произнес Терн, а Кайфат с удивлением уставился на друга.
– Тебе знакомо это изречение?![1]
– Ну да, не совсем же я темный! И меня в детстве пичкали всякими древними мудростями, – даже с некоторой обидой протянул Согнар. – Ренор Гельшар, «Измышления о природе морали». Как он мне не нравился!
Дальше друзья шли уже молча, пока К'ирсан не завернул в сторону старой заросшей аллеи. Присев на бортик обветшалого фонтана, он подозвал потерянно молчащего гоблина и принялся ощупывать его разбитый нос.
– Перелом, как и следовало ожидать, – прикрыв для удобства глаза, прошептал капитан, а затем, чуть громче, потребовал у раба: – Потерпи. Сейчас будет немного больно!
Нос урга неестественно громко хрустнул под пальцами Кайфата, и малыш громко застонал:
– Страшно жжется!
– Потерпи пару минут, – спокойно посоветовал ему хозяин и сполоснул руки в позеленевшей воде из чаши фонтана. – Сейчас уже должно быть лучше…
Гхол прислушался к ощущениям и неуверенно кивнул. У него остановилось кровотечение, начала стремительно спадать опухоль вокруг глаз.