Виталий Забирко – Все пули мимо (страница 50)

— В третий раз повторяю, — заводиться начинаю, — что можно сделать, чтобы моя кандидатура была среди кандидатов? Выборы там сорвать, или что? В конце концов, кто из нас дипломат несостоявшийся — я или ты?!

Суровеет Сашок. Видать, до сих пор обида на страну свою порченную не угасла, что вместо дипломатического корпуса пришлось в киллеры податься.

— Хорошо. Будь по-твоему. Вот тебе первый вариант: нужно настолько дискредитировать выборы, чтобы их признали недействительными. Причём не только сами выборы, но и всех кандидатов поголовно, чтобы на второй тур были допущены новые. Это первый вариант. Второй вариант более сложный…

— Достаточно первого, — обрываю. — Каким именно образом можно достигнуть этой самой дис… дискремации?

Глотает смешок Сашок и на мгновение задумывается.

— Ну, скажем… Скажем, при вскрытии урн во всех участках обнаруживается огромное количество фальшивых бюллетеней, что даёт основание считать выборы недействительными. Впрочем, этот вариант из области фантастики, поскольку за три дня организовать подлог мы не успеем. Можно по другому пути пойти — радикальному. Скажем, группа террористов…

— Стоп, стоп! — обрываю его на полуслове. — Однако ты и загнул! Может, предложишь ещё и бомбочкой нейтронной по избирательному округу шарахнуть? Чтоб никаких проблем — раз и навсегда. Хватит и подложных бюллетеней.

— В таком случае вероятность успеха операции не выше десяти процентов, — морщится недовольно Сашок и встаёт. — Прикажешь мне план разработать?

Стоит он передо мной, весь подтянутый, весь уже в деле, шарики-ролики во всю мощь в черепушке вертятся, варианты разные прикидывая, но никак на лице это не отражается. Разве по взгляду стальному догадаться можно о работе его внутренней. Эх, генштаб по нему плачет. Небось, разработай он план войны в Чечне, в три дня порядок бы там навели.

Смотрю на него глазами выпученными и ни фига не понимаю: зачем нам план какой-то? И только затем врубаюсь, что это я-то знаю, как с помощью Пупсика всё провернуть, а Сашок в материальном мире живёт, его реалиями оперирует, потому все свои предположения к фантастике и отнёс.

— Отставить, — теперь уже я усмехаюсь снисходительно. — С сегодняшнего дня ты у меня на должности мозгового центра будешь. Только идеи толкать, а разрабатывать их да в жизнь претворять — другие найдутся. Хватит тебе руки марать, что мокрушнику последнему, конкурентов фирмы устраняя.

Вижу, словно груз тяжёлый с плеч Сашка валится. Оттаивает он, и выправка солдафонская, что на миг в нём проявилась, линять с фигуры начинает.

— Добро, — хрипло соглашается, но, чувствую, не очень-то мне верит.

И правильно делает, потому что я тут же его немного разочаровываю.

— Единственной твоей и твоих ребят задачей в этом роде остаётся охрана моей личной безопасности.

— Ну, разве только «охрана безопасности», — давит в себе ухмылку Сашок. — Будь спокоен, обеспечим.

Кивает он мне на прощание и за дверью исчезает. И чего это там он ухмыляться пытался? Не дале как вчерась сам президент так выразился, снимая с должности одного из министров силовых, «…значит, за недостаточное обеспечение охраны безопасности граждан России…»

42

Всё как по писаному прошло. Вот умора была по телику видеть, как у членов окружной избирательной комиссии хлебальники поотпадали, когда при вскрытии урны на стол гора бюллетеней, что опара, полезла. Раз в десять по объёму больше, чем поместиться могло.

Сашок меня окончательно зауважал.

— Честно скажу, — говорит, — не ожидал от тебя такого. И как ты всё провернул? По моим данным, никто на комиссию не давил, взяток не совал, а пустые урны в присутствии иностранных наблюдателей опечатаны были.

— Ты в цирке когда-нибудь был? — ухмыляюсь. — Видел, как фокусник из шляпы кроликов достаёт? Вот и у меня такой фокусник есть. И не один, — быстро добавляю, чтобы даже тень подозрения от Пупсика отвести.

Смотрит на меня Сашок внимательно, словно видит впервые, и вдруг в его зрачках мигает что-то.

— Припоминаю я, — тянет задумчиво, — как мы с тобой стену «фазенды» штурмовали… Есть во всём этом что-то общее.

Сердечко у меня ёкает, а извилины в черепушке лихорадочно шебаршиться начинают, что пиявки в рассоле крепком.

«А ведь он все штучки-дрючки паранормальные только мне приписывает!» — догадка обжигает. Никого-то рядом с нами не было, когда я четверых «охотничков» за нашими душами в «москвиче» на трассе у аэропорта порешил, а затем, без шуму и пыли, на «фазенду» Сашка провёл.

— Ладно, — решаюсь и беру всю «вину» на себя. — Раскусил ты меня. Колюсь. О мужике, что часы на Биг Бене остановил да ложки-вилки одним взглядом в штопор скручивает, слыхал? Вот и я кое-что умею. Но афишировать свои способности не собираюсь.

Молчит Сашок, информацию зареальную переваривая. И верит он мне (куда против фактов попрёшь?), и не верит — материалистическое воспитание не позволяет.

— Однако к нашим баранам вернёмся, — вывожу его из задумчивости. — Что, по-твоему, дальше будет?

— В каком смысле? — переспрашивает.

— В смысле выборов.

— А… — равнодушно пожимает плечами Сашок, и по взгляду его остановившемуся вижу, что не выборами его голова занята, а моей персоной. Мол, и свела же его нечистая с таким выродком.

— Как всегда будет… — тянет. — Иностранные наблюдатели шум поднимут о грубейших нарушениях во время выборов и их откровеннейшей фальсификации, наша пресса эту шумиху до размеров вселенского пожара раздует, а Центризбирком результаты аннулирует и назначит перевыборы. Где-то на осень.

Киваю я удовлетворённо на всё на это, но вот последнее меня что обухом по башке шибает.

— Как так — на осень? Почему?! — возмущаюсь ошарашено. Так избирком мне все планы нарушит! Что это ещё за волокита в наше судьбоносное время, когда, можно сказать, весь народ в едином порыве хочет как можно скорее своего избранника в законодательном органе страны лицезреть! В морде лица моей персоны, разумеется.

— Всё согласно закону, — поясняет Сашок. — Да и не имеет смысла перевыборы раньше проводить, так как через месяц Дума на каникулы отправится.

— А вот фиг им! — вырывается у меня в запальчивости. — Я не я буду, если перевыборы через две недели не состоятся!

Смотрит на меня недоумённо Сашок, затем улыбку себе дипломатическую позволяет — это тебе, мол, не бюллетени фальшивые в урну напихать. А улыбка хитрая такая, ничего снисходительного или оскорбительного в ней вроде бы и нет, но вот превосходством мощным от морды Сашка так и прёт. Небось, в МГИМО специальный курс по улыбкам таким существует, поскольку ни у кого, кроме как у дипломатов, я таких улыбок на мордах не наблюдал. Года два, наверное, перед зеркалом тренироваться нужно, чтобы совершенства в исполнении достичь.

— Это вряд ли, — спокойненько так Сашок замечает.

Но и на меня тоже уравновешенность снисходит. А чего, собственно, петушиться? Всё в руках наших.

— Приходи завтра ко мне в домик вечерком, — говорю, — поужинаем, о том о сём покалякаем, телик поглядим. Программу «Время». Оттуда и узнаем, что всё, как я сказал, так и будет. На что спорим?

Вперился в меня Сашок озадаченно взглядом немигающим, молчит, шариками-роликами в черепушке ворочает.

— Да не боись, не на миллион баксов пари заключать будем. Точнее, это я на кон столько ставлю. А вот ты, ежели проиграешь, ма-ахонькое удовольствие мне доставишь. Про трезвенность свою завтра за ужином напрочь забудешь. Идёт?

— Если по-твоему случится, — вздыхает Сашок, — то я и без пари «вумат» нажрусь.

— Вот и ладненько. Значит, завтра вечером у меня.

На следующий вечер Пупсик в гостиной лёгкий ужин на двоих организовал и сам корректно ретировался. Алиска, что вьюном любвеобильным возле меня каждый вечер вьётся, без всяких возражений тоже к себе в комнату в момент испарилась. А как иначе — у мужа «деловая» встреча! Во, малец её выдрессировал — не баба с норовом паскудным, а идеал супруги. Святая. Не знай я возможностей Пупсика, ни в жисть не поверил бы, что норовистая толстомясая сучка может в образец женского совершенства обратиться.

Сели мы, значит, за стол с Сашком, о том о сём вяло калякаем, на телик работающий одним глазом косимся. Программу «Время» ждём. Он водичку минеральную попивает, я водочку потихоньку сосу. И вижу, что Сашок не то чтобы на иголках сидит, но явно настороже. В последнее время замечаю, что нервишки у него пошаливать стали. Да, друг мой ситный, это тебе не пару-тройку «крутяков» замочить. Это у меня в перестрелках поджилки трясутся, а тебе кого к праотцам отправить — плёвое дело. Там всё просто и понятно. Пиф-паф — и выноси жмуриков. Элементарная арифметика. Наши же дела с Пупсиком высшего порядка. Их понять-разуметь — рассудком тронуться можно.

Наконец дождались мы программы «Время». Комедия прямо с первых минут, без вступления всякого, началась. Вылезает на экран председатель Центризбиркома — жердь такая сухопарая — и начинает нашу окружную комиссию и в хвост и в гриву чихвостить. Мол, на весь мир цивилизованный демократию молодую расейскую ославили, деньги налогоплательщиков по ветру пустили. А посему, чтоб в глазах мирового сообщества оправдаться да кошельки россиян больше не трясти, перевыборы через две недели пройдут. При этом наряду со старыми кандидатами на выборы и новые допускаются, кто в три дня документы на себя подготовить успеет. Пусть все видят открытость и оперативность России новой в вопросах политических жизненно важных, ибо без депутатов думских она просто-таки существовать не может. А чтобы вновь мордой в грязь не ляпнуться, Центризбирком в наш город чуть ли не всем составом прилетит.