Виталий Забирко – Статус человека (страница 44)

Шренинг до боли закусил нижнюю губу. Как же это трудно, когда хочешь, можешь, но не имеешь права…

— Извините, — тихо проговорил он и отключился.

Пола ничего не слышала и не видела. Жив. Жив. Он — жив. И это главное.

Наконец она судорожно вздохнула и вытерла ладонями слезы с лица. И тут только заметила, что Шренинга в комнате уже нет. Она встала с кресла и ощутила, что мир вокруг стал светел и ясен, словно ее слезы омыли и обновили его. Легким шлепком она отослала обеденный стол на кухню, вышла в коридор и осторожно заглянула в детскую.

Ларинда сидела в кресле у окна, заложив ногу за ногу, и смотрела на вращающийся перед ней Черный Кокон. Еле слышно бубнил голос информатора. Станка же устроилась посреди комнаты прямо на полу. Перед ней стояла наполовину пустая тарелка, но она уже не обращала на ягоды внимания: нянчилась со своим обмазанным глюкойотом пальцем, как с любимой куклой.

— Бедненький мой, — причитала она, — удаленный… Пола прислонилась к косяку и, улыбаясь, засмотрелась на дочь. Но Станка недолго лелеяла свой палец. После довольно короткого соболезнования, высказанного в его адрес, она, нисколько не церемонясь, отправила его в рот. Так сказать, на лечение.

— Станка, — укоризненно проговорила мать, входя в комнату и стараясь сдержать улыбку. — Разве можно больной пальчик брать в рот? Идем-ка, я его забинтую.

4

Будильник мягкой лапой легонько похлопал Марту по щеке, но она только мотнула головой.

— Сейчас я проснусь, — сонно пробормотала она и тут же почувствовала, как будильник забрался ей лапой в нос и принялся щекотать.

— Ах ты!.. — Марта выскользнула из спальника, усиленно растирая переносицу, чтобы не чихнуть. — Всех разбудишь, шутник ты этакий! — пригрозила свистящим шепотом. — И кто тебя только программировал? Уши бы надрала!

Марта отключила будильник и спрятала его под спальник. Затем оглянулась — никого не разбудила? Кажется, нет. Все спали. Она осторожно собрала свою одежду и, приоткрыв полог палатки, выбралась наружу.

Было раннее утро. Корриатида еще не взошла, но снежное поле на востоке уже подернулось серебром. Марта запрокинула голову и невольно поморщилась. Предутренней звездной красоты не было. Только одинокая точка орбитального спутника «Шпигель» неторопливо рассекала серое землистое небо. Марта поежилась, бросила на снег свой комбинезон и приступила к утренней гимнастике. Немного размявшись, она забралась в душевую кабинку и минут пятнадцать с удовольствием плескалась под теплыми струями. Наконец с сожалением перекрыла воду, заменила водорегенерационные фильтры и, насухо вытершись, вышла. Уже одеваясь, она услышала, что в соседней палатке кто-то приглушенно разговаривает.

«Кому-то не спится», — удивленно подумала Марта. Она села на снег и, выкручивая волосы, невольно прислушалась.

— …А почему отсутствует связь с базой? — басил голос Казимира. — Ты же сам раза два перебирал передатчик и ничего не нашел. А передатчики на обоих «Мюнхгаузенах»? Ты не подсчитывал вероятность выхода из строя одновременно трех передатчиков?

Казимиру что-то ответили, но Марта ничего не услышала. Очевидно, говоривший сидел спиной к пологу палатки.

— Не надо сваливать на Друа! — повысил голос Казимир. — Конечно… — Здесь, очевидно, на него шикнули, и он продолжил тише: — Конечно, так проще, так можно все объяснить. Друа ставит эксперимент, и вот, пожалуйста, мы пятый день по его милости сидим без связи. Хорошо, пусть это будет эксперимент — я не больно-то силен в физике пространства. Но даже тех крох, что я знаю, достаточно, чтобы представить себе, какое количество энергии нужно затратить для изменения физики пространства всей системы!

Казимиру что-то ответили, и он снова взорвался:

— Как это при чем здесь вся система? Я звезд не вижу! В палатке зашевелились, словно кто-то устраивался поудобнее, и ее полог чуть приоткрылся.

— Во-первых, — услышала Марта спокойный голос Николы, — потише, все еще спят. Во-вторых, не будем гадать на кофейной гуще и приписывать Друа нереальные эксперименты с физикой пространства всей системы. Что произошло в действительности, мы пока не знаем, хотя предполагать можно многое. И, кстати, не в таких глобальных масштабах, как это делаешь ты. Почему бы, например, не предположить, что эксперимент, не обязательно по изменению физики пространства, касается только Снежаны? Ты ведь обратил внимание на проявившуюся странную дисперсию света Корриатиды и «Шпигеля»? Вполне возможно, что свет звезд просто размывается в атмосфере.

Марта непроизвольно бросила взгляд на восток и, ойкнув, вскочила с места. Корриатида, огромная и разбухшая, переливающаяся всеми цветами радуги, уже вставала из-за горизонта. В палатке снова загудел голос Казимира, но Марта, пересилив любопытство, оставила неприглядное занятие подслушивания и бегом бросилась к «дилижансу». До подъема нужно было успеть приготовить завтрак, проверить энергозаряд обоих «Мюнхгаузенов» и провести их ежедневный биотех-осмотр.

С завтраком Марта справилась быстро. Она выкатила из «дилижанса» видавшую виды походную кухню и ввела в нее программу комплексного завтрака — на составление оригинальной программы просто не было времени, да и качество нестандартных блюд, изготовляемых походной кухней, всегда оставляло желать лучшего.

Зато с «Мюнхгаузенами» пришлось повозиться. Биотехос-мотр представлял собой в общем-то несложную процедуру, но у первого «Мюнхгаузена» внезапно закапризничал блок терморегулировки обшивки и никак не хотел выходить на режим. Только после получаса работы Марте удалось отрегулировать настройку и свести расхождение с контрольными-показаниями тестера практически до минимума.

Закончив биотехосмотр, Марта выбралась из чрева «мюнхгаузена» и с удовольствием потянулась, разминая затекшую спину.

«Кажется, успела», — удовлетворенно подумала она, глядя на солнце.

По лагерю прокатился сигнал подъема, и сразу вслед за ним, неожиданно, так что Марта даже присела от акустического удара, загрохотала запись первого концерта Косташена.

«Ну, Кралек, — приходя в себя, усмехнулась Марта, — погоди у меня со своими шуточками!»

— Подъе-ом! — закричала она и, разбежавшись, со всего маху прыгнула на палатку, метя на то место, где имел обыкновение спать Кралек. В палатке кто-то сдавленно охнул, она прижала еще раз и отпрыгнула.

— Кому там делать нечего? — сиплым спросонья голосом загудел Кралек.

— Подъем! — снова весело закричала Марта и расхохоталась.

Полог палатки зашевелился, и из нее, скрючившись, держась руками за ребра, выбрался Кралек. Заспанный, с перекошенным лицом, в одних плавках. Он снова охнул и, присев, уперся ладонями в снег.

— Так и ребра поломать можно, — недовольно пробурчал он.

— Это через амортизационные переборки? — ехидно усмехнулась Марта. — Бедненький мой, какой же ты хиленький!

Кралек поднял голову и посмотрел на нее из-под спутанных, свисающих на лицо длинных волос.

— Ладно, — сказал он. — Посчитались за концерт. Один — один.

И тут же, сгребя растопыренными пальцами снег, неожиданно быстро метнул в ее сторону снежок. Марта ловко увернулась и, смеясь, отбежала за палатку.

— Месть, между прочим, — ехидно заметила она из-за укрытия, — есть порок человеческий. А месть мужчины женщине — порок вдвойне!

В первый момент Кралек хотел догнать ее и окунуть головой в сугроб, дабы воплотить в жизнь двойной человеческий порок, но пристыженное мужское рыцарство удержало его.

— Пусть будет два — один, — великодушно махнул он рукой и, сделав с разбегу несколько сальто, умчался в снежную пустыню, совершая свой ежеутренний трехкилометровый пробег.

Из палаток стали выбираться члены экспедиционного от-.ряда, и лагерь ожил, наполнившись утренним гамом. Последним из палатки вылез Казимир, невыспавшийся, с осунувшимся лицом и красными глазами. В отличие от всех, он уже был одет, и создалось впечатление, что спать он не ложился.

— Кто это у нас тонкий эстет, — недовольно буркнул он, жмурясь на солнце, и решительным шагом направился к «дилижансу». — Крутить по утрам серьезную крелофонику — просто кощунство, — бросил он, проходя мимо Марты.

Марта хмыкнула.

— С добрым утром! — сказала она в спину Казимира. Тот что-то пробормотал, кажется извиняющееся, и, забравшись в «дилижанс», отключил запись.

Марта поморщилась. Если ты не выспался и с утра не в духе, то не к чему срывать раздражение на окружающих.

Пока члены экспедиционного отряда занимались утренним моционом, Марта успела расстелить походный коврик, вырастила обеденный стол и принялась сервировать его. Она не успела полностью накрыть на стол, когда к ней, прыгая на одной ноге и пытаясь на ходу натянуть на себя комбинезон, приблизился Кралек.

— Что у нас сегодня на завтрак? — спросил он и, справившись наконец с комбинезоном, запустил пальцы в салатницу.

— Не хами! — ударила его по руке Марта. — Прямо ребенок маленький!

— Опять стандартный завтрак, — привередливо поморщился Кралек, облизывая пальцы.

— Зато съедобный, в отличие от твоего вчерашнего ужина! Подошедшие сзади Боруся и Никола обидно засмеялись.

— Да что вы понимаете в шашлыках с перцем! — оскорбление возвестил Кралек.

— В перце с шашлыками, — поправила Боруся, садясь в кресло. — По-моему, твой вчерашний ужин можно рассматривать только как диверсию или саботаж. Какое из этих двух определений тебе больше нравится для занесения в экспедиционный журнал?