Виталий Забирко – Операция «Карантин» (страница 14)

Никита развернулся, чтобы уйти, и только тогда Родзиевский глухо сказал ему в спину:

— Пистолет… Пистолет верни. Он за мной числится.

— Найдешь на складе, — бросил через плечо Никита. — Естественно, без патронов.

В жаркой духоте, отличающейся от такой же духоты в джунглях только тем, что сверху еще припекало солнце, Никита дошел по пустынной улице до конца и увидел аэродром. Обыкновенная, ничем не огороженная луговина, вероятно ранее используемая местными жителями как выгон для скота. С краю поля стоял небольшой домик, надо понимать, здание аэропорта, а за ним метрах в двадцати виднелся средних размеров самолет, выкрашенный в темную, цвета грозовых облаков, краску.

АН-24 в транспортном варианте, узнал Никита. И куда только не занесло отечественную технику после развала сверхдержавы. В каких уголках земного шара эта техника теперь ни работает… И не работает тоже.

Никита направился к зданию и, подойдя ближе, заметил выглядывающий из-за угла капот оранжевого «лендровера». А вот это уже грозило неприятностями. Машину вице-консула Ненарокова после двенадцати часов мытарств на ней по джунглям он узнал бы и в густой череде автомобилей на Новом Арбате, а уж здесь тем более не спутал бы ни с какой другой.

Однако отступать было некуда. Расслабившись, как перед неизбежной дракой, Никита неторопливой походкой направился к зданию.

Когда до здания осталось метров двадцать, входная дверь распахнулась и на пороге появился улыбающийся вице-консул. В одной руке он держал небольшой черный кейс, а другой махал Никите.

— Здравствуйте, господин Полынов, — радушно приветствовал вице-консул. — А я вас жду!

Улыбка Ненарокова с тонкими губами, растянутыми до ушей, и мелкими редкими зубами напоминала оскал барракуды.

— Здравствуйте, — спокойно проговорил Никита. Что еще за сюрприз приготовили ему господа российские дипломаты?

— Я сюда прямиком из президентского дворца, — радостно сообщил вице-консул. — Позвонил Родзиевскому, а он сказал, что вы уже на аэродроме… Как хорошо, что еще не улетели! — Он пожал руку Никиты и чуть задержал в своей. — Кстати, голос у Арнольда Михайловича был какой-то хмурый… Вы что, с ним не поладили?

— В цене на билет не сошлись, — буркнул Никита и посмотрел в глаза вице-консула. Что-то там, в зрачках Ненарокова, мигнуло, но что — то ли мимолетная растерянность, то ли такая же по краткости удовлетворенность — Никита разобрать не смог. И то и другое были как хрен и редька — друг друга не слаще.

— Ну, это ваши с ним проблемы, — отмахнулся вице-консул. — А у меня к вам дело государственной важности. Вот этот чемоданчик с дипломатической почтой необходимо срочно передать в Каир. Берите, берите.

Никита машинально взял плоский черный чемоданчик и внимательно посмотрел на него. Вес у чемоданчика был порядочный, а два цифровых замочка надежно берегли тайну содержимого.

— Бумаги много весят, — перехватил его взгляд Ненароков.

— Я в Каире останавливаться не буду, — попытался мягко отказаться Никита. — Первым же попавшимся рейсом улетаю в Москву.

— И не надо там останавливаться! — расцвел в улыбке вице-консул. — Тем более, что с дипломатической почтой вам нельзя проходить через таможню без соответствующих документов. Поэтому в зале транзитных пассажиров вас встретит сотрудник российского посольства в Каире Игорь Петрович Постышев и в обмен за оказанную услугу вручит вам билет до Москвы.

Никита ничего не сказал. Интересно, вице-консул его что, за круглого дурака принимает? Впрочем, наверное, именно так и думает. А какие мысли могут быть у мелкого жулика, на пару с консулом ворующего медикаменты? И Полынову внезапно стало жаль Ненарокова. Профессионалам всегда жаль дилетантов, даже когда они противники.

Ненароков предупредительно распахнул перед Никитой дверь в небольшой холл здания частного аэродрома, вошел следом. В холле у никелированной вертушки стоял бравый негр двухметрового роста в гвардейской форме и лихо заломленном берете на макушке. Стоял он, прислонившись к стене и опираясь на ствол швейцарской винтовки «ЗИГ», как на древко дротика. От безделья и беспросветной скуки парень, видно, совсем одурел и впал в полное безразличие. Танк мимо него пройди, и то не заметил бы.

Никита напустил на лицо апломб облеченного важным государственным заданием человека и пошел на гвардейца. На предъявленный билет негр даже не посмотрел и, наверное, Полынов с Ненароковым беспрепятственно прошли бы на летное поле, не акцентируй Никита внимание на чемоданчике.

— Это дипломатическая почта, — поднес он кейс к глазам гвардейца.

Негр смотрел на чемоданчик тупым, бараньим взглядом.

— Дипломатическая почта, — повторил Никита по-английски и постучал по кейсу пальцами.

Наконец гвардеец очнулся и что-то спросил на местном наречии.

Ненароков бросил на Полынова укоризненный взгляд и коротко ответил на том же языке. Гвардеец отрицательно покачал головой и возразил. Вице-консул повысил тон и стал тыкать в лицо гвардейцу свои документы. Тут уж гвардеец окончательно пришел в себя и тоже стал говорить на повышенных тонах, тыча пальцем куда-то в сторону служебных помещений.

Вице-консул еще немного попрепирался с охранником, затем пожал плечами и, повернувшись к Никите, сказал:

— Вы идите, садитесь в самолет, я сам все улажу.

— А чемоданчик?

— Берите с собой.

И они разошлись. Ненароков в сопровождении «бравого» гвардейца направился к начальнику аэродрома, а Полынов через турникет вышел на летное поле.

Но к самолету Никита не пошел. Обогнув здание, он подошел к «лендроверу», булавкой открыл замок багажника и, аккуратно положив кейс, захлопнул крышку. И только затем направился к самолету. «Эх, дурашка ты, дурашка… — в душе пожалел Полынов вице-консула. — Ну что тебе стоило забрать у меня кейс? Я тебе уж и так и эдак намекал, разве что костяшками пальцев по кейсу не стучал, как перед гвардейцем…»

На траве в тени самолета возле шасси сидело двое немолодых людей в старой аэрофлотовской форме. Еще издали Никита услышал родную русскую речь.

— Привет, земляки, — сказал он, подходя.

Летчики повернули головы. Роднила их не только форма, но и усталые загорелые лица, и грустные взгляды, и ранняя седина. Разве что один был чуть постарше, лет сорока пяти, и с голубыми глазами, а второй — помоложе, но тоже за сорок, и кареглазый.

— Привет, — равнодушно отозвался тот, что постарше. — Из России?

— Ну а откуда же еще!

— Значит, уже не земляк, — вздохнул летчик. — Мы с Украины.

— А почему тогда по-русски разговариваете? — съязвил Никита. «Уроки» Стэцька Мушенко не прошли даром.

— А я лучше на старославянском заговорю, чем в принудительном порядке «забалакаю», — все так же равнодушно ответил летчик. — От нас что надо? Весточку, что ли, на родину передать?

— Да нет. Я ваш пассажир. Сейчас билет покажу…

Никита зашарил по карманам.

— Не надо, — махнул рукой второй летчик, встал и ударил кулаком по фюзеляжу. Корпус машины отозвался гулом. — Алексей, прогревай моторы! Летим!

Тем временем первый летчик выбил из-под шасси колодки и, прихватив их, направился к люку.

— Ну а ты чего, — обратился к нему оставшийся летчик, — особого приглашения ждешь?

— А что, так сразу и летим? — удивился Никита.

— Самое время… — Летчик выбрался из-под крыла и, прищурившись, посмотрел на небо. — Лучшего времени здесь, чем летать в грозу, нет…

— Никита, — представился Полынов и протянул летчику руку. Нравились ему эти простые, бесхитростные парни.

— Михаил, — назвался летчик, но руку не пожал. — Ты врач?

Никита кивнул.

— С эпидемией боролся?

Никита снова кивнул.

— Тогда не протягивай руки.

Полынов рассмеялся.

— Таким образом «тофити» не заразишься. Вот разве что со мной переспать надумаешь, тогда есть опасность.

— Ишь, размечтался, — хмыкнул Михаил. — Знаешь поговорку: «Береженого и бог бережет»? Тогда прикуси язык и залазь.

Уже на последней ступеньке трапа Никита оглянулся и сквозь стеклянные двери в домике аэродрома увидел спешащего на поле вице-консула. Никита повернулся и, стоя в проеме люка так, что левое плечо скрывал борт самолета, правой рукой помахал Ненарокову. При этом он состроил вице-консулу такую лучезарную улыбку, будто тот являлся ярчайшим представителем слабого пола.

Вице-консул нерешительно остановился и тоже помахал рукой, напоследок одарив Никиту своим неотразимым оскалом барракуды. Ничего другого, как подумать, что в левой руке Никита держит чемоданчик, он не мог.

— Чего застрял? — недовольно крикнул с земли сквозь рев набирающих обороты двигателей Михаил. — Давай быстрее!

Никита шагнул внутрь самолета.

Трюм транспортного АН-24 напоминал собой авгиевы конюшни. Лошадей здесь вряд ли перевозили, но коз и баранов — точно. И, само собой, оружие, потому что к запаху навоза примешивался запах оружейной смазки. Впрочем, сейчас трюм был практически пуст. Лишь в хвостовой части лежало несколько джутовых тюков неизвестно с чем.

Михаил втянул в трюм трап, задраил люк.

— Садись! — перекрывая рев моторов на форсаже, крикнул он Никите и указал на кресло возле входа. В трюме было всего четыре кресла — по одному у каждого иллюминатора. Остальное пространство предназначалось исключительно для грузов. Нерентабельно в Африке возить людей.

— Сиди и с места не рыпайся, заразу не разноси! — поучал Михаил. — Ты парашютом пользоваться умеешь?