Виталий Забирко – Навязанный рай (страница 4)
– Послушай, Валера, я часто слышу от тебя: свежее это, свежее то… Скажи честно: у вас что, никогда не готовят блюда из залежалых продуктов?
Валера расслабился, улыбнулся и, наклонившись ко мне, доверительно сказал:
– Случается, Артём. – В его глазах играли смешинки. – Но лично тебе я никогда такие блюда не ре-ко-мен-ду-ю.
– Спасибо.
– Не за что.
Валера развернулся и ушёл.
Нет, всё-таки приятно быть завсегдатаем!
– Коньячку замёрзшей женщине пожалел… – обиженно пробурчала Верунчик.
Я глянул на неё – скукожившуюся, до сих пор не отогревшуюся на солнце – и рассмеялся.
– Именно пожалел, но не коньяку, а тебя. Тебя от трёх капель развозит – какой клиент клюнет на пьяную женщину? Мне, конечно, всё равно – хоть упейся, но Афанасий за это тебе таких фингалов наставит, что никакой косметикой не замажешь.
Словно услышав своё имя, из зала на веранду выглянул сутенёр Верунчика, чтобы проверить, с кем она сидит. Узнав меня, он помрачнел и быстро ретировался. Правильно сделал, был прецедент, когда я в первый раз угощал Верунчика обедом. Обедали мы где-то около часа, затем я попрощался и собрался уходить. Тогда Афанасий и пристал ко мне, чтобы оплатил «простой», так сказать, в «работе». Ну, я и… В общем, с тех пор Афанасий обходит меня десятой дорогой.
Появился Валера с подносом и принялся выставлять на стол тарелки и судочки с закусками. Последним он поставил перед Верунчиком исходящий паром объёмистый горшочек с шурпой.
– Приятного аппетита.
– Спасибо.
Валера с достоинством кивнул и удалился – знал, не люблю, когда за столом прислуживают. В России всё-таки воспитывался, где тезис «все люди – братья» хоть и потускнел, но всё ещё в цене, а не в среде западных аристократов, для которых лакейство само собой разумеющееся явление. Да и чего, в общем-то, прислуживать? Обычный обед, за исключением красной икры. Шиковать я себе не позволял, быть может, поэтому и заслужил у Валеры особое уважение.
Первым делом Верунчик охватила озябшими ладонями горшочек, заглянула внутрь.
– Ого! Здесь троим не съесть…
Я только улыбнулся, накладывая икру на гренок. Сливочное масло я не люблю и согласился на него только потому, что обедал не один.
Согрев руки, Верунчик взяла ложку, зачерпнула густое варево, попробовала.
– А неплохо! Хоть наемся… А то клиент сейчас такой пошёл… Пирожным угостит – и в койку… Это чьё блюдо? Кавказское?
– Нет. То ли казахское, то ли киргизское… А может, туркменское или узбекское… Точно не знаю. Короче, среднеазиатское.
Съев пару ложек, Верунчик согрелась, и тут-то язык у неё развязался. Как всегда, на фривольные темы.
– Слушай, Артём, – начала она, кокетливо стреляя глазками, – а ты, случайно, не «голубой»?
– С чего ты взяла? Что не первый раз угощаю, а в постель не тащу?
– Ага.
– А в простое бескорыстие не веришь?
– Да ну тебя! Придумал тоже… Слово такое в школе слышала, да что-то в жизни бескорыстных людей не видела.
«Бедная девочка, с твоей жизнью разве увидишь?» – подумал я с горечью. Хотя, по большому счёту, в чём-то она права. Я в своей жизни тоже бескорыстных людей не встречал. Родители не в счёт, их отношение к детям совсем по-другому называется.
– Считай, что сейчас видишь.
Верунчик хихикнула.
– Ты мне только лапшу на уши не вешай, ладно? – сказала она.
– Почему лапшу? – пожал я плечами.
Верунчик захихикала громче и погрозила пальцем.
– Хорошо. Допустим, я «голубой». Тогда объясни, с какой такой стати мне тебя обедом угощать?
– С какой? – всё ещё хихикая, переспросила Верунчик и изумлённо запнулась. – А действительно, с какой? – Но тут же, применив женскую логику, быстро нашлась. – Может, клиентов моих переманить хочешь!
От её неожиданного умозаключения, я поперхнулся соком, закашлялся, и она постучала меня по спине.
– Что, в точку попала?!
– Ух… – сипло выдавил я. – Если насчёт ошеломления, то в самую что ни на есть… Огорошила… Ничего тебе больше объяснять не собираюсь, а то ещё раз подавлюсь. Нормальный я мужик, веришь ты мне или не веришь. И на этом мы поставим точку.
Минуту Верунчику удалось помолчать, пока она намазывала гренок маслом, а затем накладывала толстый слой икры. Но стоило ей надкусить бутерброд, как её снова прорвало. И всё на ту же тему.
– А если ты нормальный мужик, то давай проверим. Со мной.
– Ишь, размечталась!
– Слабо? – попыталась подзадорить она.
– Можешь и так считать, – равнодушно пожал я плечами. – Ничего у нас с тобой не получится.
– Так ты импотент? – У Верунчика опять сработала женская логика. – Такой молодой, а уже… Жаль… В ракетных войсках служил? Или с рождения?
– Ни то, ни другое. Я принципиально не приемлю секс за деньги.
– За деньги! – оскорблённо фыркнула Верунчик. – Принципиально, видите ли, он не приемлет! Да твой обед не менее сотни баксов стоит, а я всего полтинник в час беру… – Она окинула меня взглядом с головы до ног. Профессиональным взглядом, оценивающим. И неожиданно смягчилась: – Впрочем, если для тебя это столь принципиально, могу и бесплатно обслужить. Ради интереса. Или, как ты говоришь, бескорыстно. Попробую, что это такое, может, понравится…
Помимо воли я рассмеялся.
– Мой обед и тридцати зелёных не стоит. Но не в деньгах дело. А в том, что ничего ты, глупенькая, не понимаешь. Я не приемлю секс в его голом, так сказать, виде: траханье ради траханья, физиологический акт как технологический процесс. Если между мной и женщиной не возникло взаимное влечение, или, говоря высокопарно, наши отношения не окутывает некий романтический флёр, то незачем падать в кровать. Но такие отношения называются несколько иначе.
Верунчик смотрела на меня во все глаза. В расширенных чёрных зрачках читалось то ли изумление, то ли восхищение, то ли…
В свои юные годы Верунчик была прагматична до мозга костей.
– Всё, закрыли тему! – раздражённо поморщился я. Тоже, нашёл, кому лекции о морали читать.
Но Верунчик на этом не успокоилась. Видимо зацепили мои слова до крайней степени.
– Флёр ему подавай… – бурчала она, не глядя на меня и усиленно налегая на шурпу. – Романтику… Экзотику…
– Успокойся, – примирительно сказал я и положил ей ладонь на плечо.
– Да ну тебя!
Она стряхнула мою ладонь, отвернулась, смахнула с ресниц слёзы.
– Честное слово, не хотел обидеть. Хочешь, коньячку закажу? А Афанасию морду набью и освобожу тебе на сегодня от работы?
Верунчик замерла в кресле, немного подумала.
– Нет, – рассудительно сказала она. – Не надо. Афоне сегодня деньги очень нужны, а кто меня защищать будет, если ты его выключишь как в прошлый раз?
Она снова взяла ложку, доела шурпу, отодвинула горшочек в сторону.
– Вот, а говорила, что порция на троих, – хмыкнул я. – Пополнеть не боишься? Клиенты разбегутся.
– Калорий с клиентами, знаешь, сколько расходуется? – бесхитростно ответила она. Пододвинула к себе судочек с селёдкой в винном соусе, попробовала. – Это что – селёдка? Совсем непохожа…
И тут я понял, что полезного могу выведать у Верунчика.
– Слушай, а ты всех своих клиентов помнишь?
Она посмотрела на меня как на дефективного.