Виталий Вавикин – Третий источник (страница 23)
– Не думал, что ты куришь, – сказал Бити, наблюдая, как Хейзел прикуривает сигарету.
– Только когда нервничаю, – она выдохнула к потолку струю синего дымы.
– Из-за мужа?
– Из-за всех, – Хейзел подняла бокал. Сделала глоток.
– Эти голоса, – осторожно начал Бити. – Думаешь, это действительно планета?
– Не знаю, – еще глоток вина. Еще одна затяжка.
– Могу я узнать?
– Нет.
– Почему?
– Потому что это мои воспоминания, – Хейзел смерила Бити пристальным взглядом. – Ты бы рассказал мне о своем прошлом?
– Если бы ты попросила, то да.
– А я нет.
– Слюнтяй! – рассмеялась Холли.
Хейзел вспомнила Дармана. Посмотрела на остывающий завтрак, на Бити, снова на остывающий завтрак.
– Какой была твоя жена? – тихо спросила она.
– Слишком хорошей для такого тюфяка! – услышал Бити голос жены.
Хейзел посмотрела ему в глаза.
– Она никогда не любила меня, – сказал он.
– А ты? – Хейзел увидела, как он кивнул. – Я так и думала.
– Думала она! – недовольно фыркнула Холли. – Расскажи ей, как я изменяла тебе! – потребовала она от Бити. – Расскажи ей, какой ты слюнтяй!
– Она…
– Изменяла тебе? – помогла Хейзел.
– Да.
– И часто?
– Не то слово! – рассмеялась Холли.
– Она говорила, что я у нее пятый, – сказал Бити.
– Когда вы поженились?
– Всегда, – он подцепил вилкой кусок мяса. – Даже после того, как родился Кип.
– Мой муж тоже всегда изменял мне.
– А дети? – Бити не смотрел на Хейзел, но видел, как она качнула головой. – Потому что твой муж стар?
– Нет, – Хейзел затушила сигарету и подвинула к себе тарелку. – Потому что я не хотела.
– Вот это я понимаю! – одобрила Холли.
– А твоя мать? – спросил Бити. – Разве она не хотела внуков?
– Она умерла, – Хейзел тяжело вздохнула. – Давно умерла.
– Поэтому ты не хочешь детей?
– Да.
– Ну вот! Еще одна больная дура! – рассмеялась Холли. – А я-то уж подумала, что у нее с этим все в порядке.
– Она была послушницей, – тихо сказала Хейзел. – Моя мать, – она искоса глянула на Бити. – Она прислуживала местному священнику. Убиралась в доме, ублажала его в постели. – Мясо показалось жестким и неаппетитным. – Четыре моих старших сестры подросли и стали послушницами, как и мать. А я… Черт! – Хейзел отложила вилку и прикурила еще одну сигарету. – Я не рассказывала об этом даже мужу, – она замолчала и закрыла глаза.
– Однажды, – Бити взял бокал. – Когда я сказал Холли, что Кипу нужен брат, она отвела меня в спальню, выключила свет и всю ночь рассказывала о своих любовниках. С этим она занималась сексом там, с этим здесь. Одному нравилось раздевать ее, любоваться ее телом. Другому – брать ее прямо в одежде. Третьему – оставлять чулки и бюстгальтер. А четвертый был так мил, что она могла ласкать его часами, получая от этого не меньшее удовольствие, чем от секса. Холли лежала на кровати, и я видел, как она улыбается, смакуя интимные подробности. Запахи, вкусы, ощущения. А когда наступил рассвет, она разделась и сказала, что если я все еще хочу ребенка, то она готова посмотреть, как это у меня получится, – Бити вздохнул. – У меня не получилось. Вообще больше ни разу с ней не получилось.
Они замолчали. Официантка унесла пустые тарелки.
– Мы найдем твоего сына, – пообещала Хейзел Бити.
– А твой муж?
– Думаю, с ним все будет в порядке, – она заставила себя улыбнуться. – Он же гладиатор.
Сон. Тело слуги лежало на отведенной ему хозяином кровати, но дух его был все еще в стенах борделя. Фибл и Мириил целовали его. По паре губ на каждый сосок. По паре рук на каждую половину тела. Слуга поднял бокал с вином и вылил себе на грудь. Он видел это на одной из картин хозяина. Сегодня его фантазии воплощались в жизнь. И слуга улыбался.
«Бам! Бам! Бам! Бам!»
Ворвался в его мечты далекий звук. Блудницы утратили плотность. Превратились в тени. Растворились.
«Бам! Бам! Бам! Бам!»
Слуга открыл глаза. Поднялся с кровати и открыл дверь.
– Назиф Харра аль Самман? – спросил его Ханк.
– Что? – слуга сонно протер глаза, встретился с грязно-серым взглядом гостя и тут же проснулся. – Хозяин ушел.
– Ушел? – Ханк толкнул дверь и прошел в номер.
– В горы, – слуга спешно засунул руку в штаны пижамы, пряча остатки эрекции.
– А ты? – работник службы правопорядка раздернул шторы.
– А я остался, – сказал араб. Вспомнил мастерскую, вспомнил попытку самосожжения. – С ним что-то случилось? – испугался он.
– А должно?
– Не знаю, – ледяные руки страха отпустили сердце.
Ханк достал блокнот и сделал пометку.
– Твой хозяин ушел один?
– Да, – слуга нервно сглотнул. – Утром, на следующий день, как прилетел сюда.
– Значит, он провел ночь здесь?
– Да.
– Один? – Ханк отвернулся от окна.
Слуга замотал головой. Достал каталог местного борделя и показал фотографию Финлея. Карандаш оставил еще одну запись в блокноте.
– Могу я узнать, что случилось? – осторожно спросил слуга.
– Пропал ребенок. Кип Меган. И муж женщины, с которой встречался твой хозяин. Хейзел.