Виталий Вавикин – Старый новый мир (сборник) (страница 7)

– Где ты была? – слышит она голос Жизель, оборачивается. – Я заходила к тебе, – Жизель дружелюбно улыбается. – Наверно, искала нас?

– Нет.

– Тогда… – она хмурится.

– Мне нужно принять душ, – говорит Ролана. Она открывает дверь, проходит в свой номер. Жизель идёт следом, спрашивает о Ваби. – Причём тут Ваби?

– Ты была с ней, ведь так?

– Я была с ней, потому что тебя не было.

– Я была с родителями. Забыла, зачем мы здесь? Могла бы хоть немного помочь мне.

– Они и так уже решили, что я шлюха. Ничего не изменить.

– Ты сдаёшься? – Жизель неожиданно начинает плакать. Ролана смотрит на неё, и не знает, что сказать. Смотрит и думает о кровати, на которой уборщики сменили бельё, но запах всё ещё можно уловить. Запах Мижана. – Не нужно было нам прилетать сюда, – говорит Жизель.

– Верно. Не нужно. – Ролана выдерживает её тяжёлый взгляд. Хлопает дверь. В коридоре стучат шаги Жизель. Ролана чувствует, что должна пойти за ней, но не идёт. Вместо этого она ложится на кровать. Ей снится ночь. Ей снится Мижан. Даже не снится, а просто мелькает перед глазами обрывками воспоминаний. И где-то в животе снова появляется тепло. Тепло, которое заставляет все остальные проблемы отойти на второй план. Это тепло не обжигает, не сводит с ума, а просто греет. Ролана открывает глаза, лежит ещё какое-то время на кровати и смотрит в потолок, вспоминая ночь с Мижаном. Долгую ночь. Ссора с Жизель не имеет смысла. Обида Жизель не имеет смысла. Сознание заполняется чувством собственной правоты. Ролане нравится это чувство, хотя она не особенно понимает его. Все истины выглядят призрачно, прозрачно. «Кто может с уверенностью назвать себя правым в этой жизни, где стереотипы и законы меняются каждый день?! Для этого нужно быть либо очень умным, либо очень глупым человеком, но люди зачастую просто люди, и правота у каждого своя». Ролана гладит рукой чистые простыни. Воображение оживляется, возбуждает. Подняться на ноги, переодеться, найти Жизель и попросить прощения. Но прощения за что? Ролана выходит из номера. Дверь в номер Жизель закрыта. Вызвать лифт, спуститься в ресторан.

– Ну что, выспалась? – спрашивает Жизель, притворно улыбаясь, чтобы родители не заметили следов ссоры. Ролана принимает игру. Принимает общение. Слушает истории о горах, слушает сказки о нагвалях.

– Вчера ночью я видела, как нагвали дерутся с дикими животными, – говорит она. Жизель бледнеет.

– Как ночью? – спрашивает она. Ролана смотрит ей в глаза и рассказывает о старом друге по имени Гиливан. Рассказывает о Ваби.

– Я просто хотела убедиться, что рассказы о нагвалях не сказка.

– С Ваби и старым другом? – Теперь лицо Жизель заливает алая краска.

– У меня ничего с ними не было.

– Откуда мне знать?! – Жизель злится, пьёт, бросает на Ролану гневные взгляды. – Ты должна была взять меня, а не какую-то незнакомую девку! – говорит она, поднимается из-за стола, уходит в свой номер. Её родители уходят следом. Ролана одна. Почти одна.

– Неудачный вечер? – спрашивает её Ваби, подсаживаясь за освободившийся столик.

– Всё как обычно. – Ролана улыбается, спрашивает её о мужчинах. Ваби смущается. – У тебя что, никогда не было секса с мужчиной? – Она видит, как Ваби качает головой, говорит, что просто необходимо попробовать хоть раз. – Иначе как ты узнаешь, что тебе нравится?

– Мне, кажется, что я уже знаю.

– Никто тебя не съест! – Ролана смеётся. Ночь с Мижаном мелькает перед глазами, сводит с ума. – Оглядись! – Ролана пытается отыскать взглядом достойного партнёра. – Нет. К чёрту! Здесь слишком скучно. – Она поднимается из-за стола, тянет Ваби на улицу, в бар «Ночь ритуалов». Ваби не хочет идти, но ещё больше она не хочет отпускать Ролану. Вечерние улицы пугают. Дорога сужается, петляет. Солнце на небе почти прогорело, и тени, обретая плоть, начинают оживать, прячась за мусорными контейнерами и в тёмных углах подворотней.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – бормочет Ваби. «Ночь ритуалов» встречает их запахами пота и прокисшего пива. Людей неожиданно много. Воздух тяжёлый и тягучий. Жарко. Ваби оглядывается, говорит, что ни один из мужчин вокруг ей не нравится, просит Ролану вернуться в отель. – К тому же я даже не знаю, как с ними знакомиться.

– Это просто.

– Но я не хочу. – Ваби сопротивляется, но Ролана почти силой ведёт её к свободному столику, заказывает пару коктейлей, рассказывает о том, как раньше работала здесь. – Вчера, когда ты танцевала, я думала, тебя разорвут прямо на сцене, – говорит Ваби.

– В этом и кайф! – смеётся Ролана.

– Значит, я не такая, как ты, – говорит Ваби. В её глазах блестит страх. Она смотрит на часы, пытаясь рассчитать, хватит ли времени вернуться в отель до закрытия. – Мы не вернёмся в отель, – говорит ей Ролана, читая мысли. Шумная компания мужчин за соседним столиком всё чаще и чаще обращает на них внимание. Ваби нервничает. Ролана заводит новых знакомых, подбирает новых партнёров. Партнёров для Ваби.

– Тебе понравится, – шепчет она подруге. Ваби краснеет, но выпитые коктейли уже звенят в голове. Кто-то рассказывает о нагвалях. Ваби слушает. Ваби говорит, что хочет увидеть это. Ролана сжимает под столом её руку.

– А что такого?! – возмущается Ваби. – Ты видела эти бои. Я тоже хочу.

– Это не забавно.

– То же самое я тебе говорила про мужчин. – Ваби слышит смех своих новых знакомых и смеётся вместе с ними.

– Здесь недалеко есть подвал, – говорит мужчина-ноаквэ по имени Нитамига. Они идут по узким улицам. Ночь сгущается. На охоту выбираются жирные крысы. Мужчина по имени Абитаг обнимает Ролану за плечи. У него сильные руки и ему нравится, что Ролана ноаквэ. Это волнует его, возбуждает. Он боится её, потому что помнит жизнь в деревне, помнит власть женщин, но он верит, что уже стал другим.

– Ты знаешь Мижана? – спрашивает его Ролана, когда они спускаются по бетонной лестнице в подвал. В нос вгрызаются запахи бетона, плесени, крови.

– Из какой он деревни? – спрашивает Ролану Абитаг.

– Я не знаю, – признаётся она. – Я никогда не спрашивала его об этом. – Ролана оборачивается, смотрит на Ваби, которая трезвеет и снова начинает бояться и дрожать. Её мужчина думает, что она замёрзла и крепче обнимает её. Ваби прячет отвращение. – Перестань бояться! – говорит ей Ролана. Они проходят в железную дверь. Нарастает гул возбуждённых голосов. Толпа ревёт. Толпа хочет крови. Ролана понимает это, потому что видела подобное в подвале Гиливана. Но здесь всё иначе. Здесь люди-нагвали дерутся с нормальными людьми. Клетки наполнены кровью. Здоровые воины рискуют жизнью. Нагвали рычат. Нагвали-воины. Их оружие – зубы и ногти. У людей-воинов оружие – ножи и пики. Шансов победить практически нет. Шансов для нагвалей. Но воины рискуют заразиться. Воины-люди могут стать нагвалем. Один из неудачников прикован к стальной трубе в центре подвала. Ошейник стягивает его горло. Абитаг рассказывает Ролане, что этот мужчина прикован здесь уже больше недели, но всё ещё не превратился в нагваля. Ролана смотрит на его лицо. Глаза бледные, но в них ещё есть жизнь. По крайней мере, в одном из них. Другой уже почти высох. Мужчина рычит, но если прислушаться, то можно разобрать обрывки слов, фраз. Ролана пытается понять, что говорит нагваль, когда толпа вокруг начинает закипать. Где-то далеко раздаётся взрыв, от которого закладывает уши. Железная дверь, ведущая в подвал, срывается с петель. Она падает на людей, ломает кости. Толпа ноаквэ в ритуальных нарядах врывается в подвал. В руках у них блестят мачете. Они рубят без разбора – людей, нагвалей, всё равно. Из раскрытой клетки выбираются обезумевшие нагвали. Они набрасываются на людей, перегрызают им горла. Уши от взрыва ещё заложены, и Ролана видит всё, словно во сне.

– Нужно убираться отсюда! – кричит ей Абитаг, но она не слышит. Он хватает её за руку, тянет прочь, к запасному ходу, скрытому от посторонних взглядов ширмой.

– Ваби! – кричит ему Ролана. – Мы забыли Ваби! – Но он не слышит. Безумие остаётся за спиной. Они бегут по узкому коридору, оплетённому трубами. Темно. Под потолком висят несколько жёлтых ламп. Ролана спотыкается. Абитаг держит её за руку, и когда она падает, тащит дальше, сдирая колени о каменный пол и битые стёкла. Тащит несколько долгих секунд, затем останавливается. Ноги его подгибаются. Острая пика пробила ему спину и вышла из груди. Ролана видит, как изо рта Абитага начинает течь кровь. Он падает на колени, затем на живот, вздрагивает несколько раз, стихает. Слух возвращается. Мужчина-ноаквэ в ритуальной одежде смотрит на Ролану. Мачете в его руке занесено над головой, но он не двигается. Он всё ещё не может поднять руку на женщину. Не может убить её. Он ищет предлог, повод. – Я такая же, как и ты, – говорит ему Ролана, сдерживая дрожь. Он не двигается. Она боится даже дышать. Мачете занесено над головой воина-ноаквэ. – Я такая же, как и ты, – снова говорит ему Ролана. Руки находят битые стёкла. Крупные осколки режут пальцы. Они не могут защитить, не могут противостоять мачете, но это лучше, чем ничего. – Я – женщина. Ты – мужчина. Ты не можешь причинить мне вред, – цепляется за последнюю надежду Ролана. Проткнутый пикой Абитаг снова вздрагивает. Воин-ноаквэ вздрагивает вместе с ним. Мачете опускается вниз. Холодная сталь обжигает плечо. Осколок стекла зажат в руке. Ролана выбрасывает руку вперёд. Бьёт осколком стекла воина-ноаквэ в живот. Снова и снова. Стекло режет ей пальцы, но она не чувствует. Воин-ноаквэ рычит. Из его живота брызжет кровь и чёрная желчь. Мачете снова поднимается вверх. Осколок стекла ломается. Ролана кричит. Время словно замирает. Она видит глубокие раны на животе ноаквэ. Она чувствует запах свежей крови. Она слышит, как смерть поёт свою песнь. Смерть, которая пришла сюда, чтобы забрать одну из двух жизней. – Нет! – Ролана вскакивает на ноги. Воин-ноаквэ бьёт её рукояткой мачете в лицо. Она сбивает его с ног. Он падает на спину. Раны на животе открыты. Ролана запускает в них руки. Воин кричит. Он кусает Ролану, но она не чувствует. Её руки в брюшной полости воина-ноаквэ. Она хватает внутренности и вырывает их из агонизирующего тела. Безумие. Ролана поднимается на ноги, и, шатаясь, идёт прочь. Коридор выводит её на тёмную улицу. Ночная прохлада пьянит. Ноги подгибаются, но Ролана заставляет себя идти. Идти вперёд. Сначала бездумно, затем оглядываясь, пытаясь понять, где находится. Район, в который она вышла, знаком ей. Отсюда далеко до отеля «Алмаз», но бар Гиливана достаточно близко. К тому же отель уже закрыт. Ролана смеётся, пугается своего раскатистого смеха, эхом разносящегося по ночным улицам, и снова смеётся.