Виталий Третьяков – Конфликт с Западом. Уроки и последствия (страница 3)
Причем ведь в данном случае речь идет о святынях, являющихся таковыми для сотен миллионов людей, и на протяжении нескольких сотен лет. Считать, что среди этих сотен миллионов не найдется нескольких человек, которые попытаются ответить на оскорбление теми способами, которые они сами считают приемлемыми, – это и есть в лучшем случае глупость.
Даже странно объяснять, что если, например, в каком-нибудь школьном классе группа учеников будет постоянно осмеивать то, что один из сверстников считает для себя сверхценностью – например, его религию, его родителей, наконец, просто его как личность (хороши эти религия, эти родители и эта личность с точки зрения других или плохи – неважно), – то рано или поздно это приведет к драке. В предельном случае – либо к самоубийству, либо к убийству обидчиков. Если даже у них выдающееся, по их мнению, чувство юмора.
После парижской трагедии в Сети быстро разошелся рисунок с рождественской обложки еженедельника Charlie Hebdo, «героями» которой стали христианские Бог-отец, Бог-сын и Святой дух. Похабный рисунок, в котором лично я не вижу ничего остроумного, тем более что по сюжету он прямо совпадает с тем, что я многократно в своей жизни видел, но только в общественных туалетах, причем самого низкого пошиба.
Я человек неверующий. И в этом смысле сортирный рисунок с обложки еженедельника меня никак не впечатлил. Но я прекрасно понимаю, какие чувства может вызвать такой публично растиражированный рисунок у верующих христиан. Если сейчас в Европе принято на подобные публикации не обращать внимания или считать их образцом остроумия и свободы творчества, то это дело европейских христиан. Но почему европейцы думают, что неевропейцы и особенно верующие других религий обязаны также безразлично и безропотно к этому относиться? Тем более когда «европейское остроумие» касается их религиозных святынь?
Теперь о свободе СМИ и свободных журналистах.
Бесспорно, профессиональная мораль журналистики отличается от общечеловеческой морали, но только на такую величину, которая необходима для честного и ответственного выполнения своей работы. Если журналист крадет (хотя кража – уголовное преступление) спрятанные кем-то материалы о коррупции в верхних эшелонах власти, то он выполняет свой профессиональный долг. Но если умыкает при этом еще и пачку денег, то никакой свободой СМИ это оправдать нельзя.
Если журналист через замочную скважину записывает на пленку любовные утехи политика, который собирает голоса избирателей призывами к укреплению брачных уз, то он, выполняя свою работу, отступает от общечеловеческой морали, так как подсматривать в замочную скважину дурно, неприлично, аморально, бессовестно. Но если он потом начинает прокручивать эту пленку своим знакомым или по телевидению, причем с подробностями, то он выходит за нормы профессиональной морали. Ибо для обличения лицемерия политика или какого-либо порока совсем не нужно публично показывать то, чему посвящены порнографические фильмы.
Своим студентам я привожу такой очень ясный и в общем-то совсем не утрированный пример. Резать ножом людей – это преступление. Но хирург, следуя профессиональному долгу и нормам профессиональной морали, делает это. Однако если такой хирург в экстазе «свободы хирургического творчества», закончив манипуляции с пациентом, в той же операционной и теми же инструментами начинает расчленять стоящую рядом медицинскую сестру, то он становится преступником.
Итак, отступление профессиональной морали от общечеловеческой есть всегда (и не только в журналистике), но оно должно быть ограничено только той дистанцией, которая необходима исключительно для выполнения профессионального долга.
Неприятие терроризма вещь естественная. Не менее естественным является и неприятие чужой религии (или религии вообще). Но нужно ли для демонстрации своего неприятия исламского (в данном случае) терроризма издеваться над тем, что является святым (сверхценностью) для мусульман? Человеческая мораль, да и здравый смысл однозначно говорят: нет! И особое остроумие (если оно при этом присутствует) есть не извиняющий и не оправдывающий такое поведение фактор, а усугубляющий.
Странно, что многие европейцы, страдающие, между прочим, явно (и все более и более явно) самоуверенностью, в частности, по поводу того, что они единственные «цивилизованные» люди на нашей планете, этого не понимают. Еще более странно, что они культивируют такой подход и им гордятся.
Если право оплевать чужую мать (да и свою тоже), или чужую святыню (за что в обыденной жизни можно просто получить по морде) через институт свободы печати становится признаком «выдающейся цивилизованности», то очевидно, что такая цивилизация вырождается или сама ищет самоубийственного выхода из своей «цивилизованности». Возможно, и суицидально провоцируя других – путем издевательства над их святынями – на агрессию против самой себя. Но тогда не нужно считать виновными в происходящем только каких-то чужеземных или иноверных террористов.
Флаг «европейского мультикультурализма», которым Евросоюз долго тыкал в лицо всем другим странам, народам и цивилизациям, самими европейскими политиками под похоронный марш уже спущен. Всем объективным людям известно, что и «европейская толерантность» весьма избирательна (например, Евросоюз упорно пытается не замечать заигрывание с идеями, лозунгами и эмблемами гитлеризма и нацизма на Украине), а «европейская политкорректность» все больше напоминает реальную цензуру. Может быть, и с поклонением собственной «свободности» и собственному особому «чувству юмора» Европа перебарщивает? Понятно, что хочется считать самих себя, европейцев, «сверхчеловеками» или «людьми высшей расы», для которых мораль вообще, а тем более моральные нормы других, суть химеры. Но ведь Европа, именно Европа исторически еще совсем недавно продемонстрировала, к чему приводит идейное и политическое освобождение от этих якобы «химер совести и морали». А это случилось тогда, когда в Европе еще было живо христианство, которое, казалось бы, могло сдержать один из самых просвещенных народов Европы от нацистского безумия, по своему тоже весьма остроумного. А теперь, кажется, и христианства того не осталось. Кто будет сдерживать?
Так стоит ли, отказавшись от своих богов, плевать, да еще со смехом, в чужих?
Сотни тысяч мусульман, участвовавших после 7 января в митингах и демонстрациях с лозунгами «Je suis Charlie» – кто знает, что они думали, шагая в этих демонстрациях? И кто знает, что они думают сейчас, когда еженедельник Charlie Hebdo, до того выходивший тиражом в 60 тысяч экземпляров и о существовании которого они не подозревали, теперь вышел 3-миллионным, а затем и 5-миллионным тиражом, а о творчестве его художников стало известно всем мусульманам Европы? Телевидение ведь показывает лица, но не мысли…
О новом единоличном хозяине Европы
Какая-то в Европе гниль. Это чувствуют все. И все в меру своих сил и разумения готовятся к тому, что скоро что-то нехорошее должно произойти. В предшествующие сто лет дважды происходило не просто нехорошее, а две общеевропейские войны, которые стали еще и мировыми. Надеюсь и даже верю, что сейчас никто в Европе (не знаю, как за океаном) такого выхода из кризиса не желает. Но к чему-то готовятся, какого-то исхода ждут и желают.
То, что рухнули розовые мечты о общеевропейском доме (не без помощи тех, кому этот общеевропейский дом и не был нужен), это давно понятно. Теперь даже и риторики подобной не слышно. Но трещит по швам сам Евросоюз, эта, как казалось многим, незыблемая крепость современной европейской цивилизации, к тому же прикрытая американским натовским щитом.
Еще десять лет назад, да что там десять – пять лет назад, когда некоторые наблюдатели, в том числе и я, говорили, что Евросоюз распадется, нас называли либо профанами, либо провокаторами. А теперь в каком уголке Европы об этом не говорят? С каких трибун, включая официальные, не рассуждают?
Описывать ситуацию в нынешней Европе (надо бы напомнить, что она Евросоюзом не исчерпывается, хотя Брюссель, Лондон, Берлин и Париж это пытаются игнорировать) можно долго. И, к сожалению, только в тревожных красках и тонах.
Что является главной проблемой Европы (как континента и цивилизации) сегодня? Это совсем не экономические неурядицы и прочая важная ерунда, а четыре фундаментальных обстоятельства.
Первое: европейская цивилизация (в евросоюзовском варианте) становится все менее европейской.
Второе: Евросоюз, как я уже отметил, считает Европой только себя и продолжает игнорировать право России (не только ее, но ее в первую очередь) не разделять так называемые европейские ценности только в их брюссельской интерпретации, иметь собственные представления о будущем Европы и мира и даже иметь собственные представления о настоящем и будущем самой России. Тем более Евросоюз отказывает России в праве проводить собственную, независимую от Вашингтона и Брюсселя внешнюю и даже внутреннюю политику.
Третье: политически Евросоюз превратился в полного вассала США.
Четвертое: ни вместе с США, ни тем более без них Евросоюз уже не является доминирующим мировым игроком. А сами США все стремительней теряют роль глобального гегемона.