Виталий Свадьбин – Император-беглец. Наемник (страница 39)

Французы появились через сорок минут, я, лёжа за поваленным деревом наблюдал в позорную трубу. У моих взводных и у Копытова тоже имелись зрительные трубы. Купили мы у капитанов, приходящих в порт Мадраса судов. Обошлось недёшево, можно сказать моряки «три шкуры содрали»[18], однако вещь нужная, а монеты у нас водятся, не бедствуем. Французы остановились на выходе из-под деревьев. Осматривались минут пять. Впередистоящий офицер махнул рукой, и они начали выходить на открытое место. Что же, нам плюс по маскировке. Не заметили ребят Копытова и нас не рассмотрели. Постепенно весь караван вытянулся на дорогу, между заболоченными участками. Впереди шли человек шестьдесят, в колонну по четыре. В том месте, где мы сели в засаду, дорога немного поднимается, так что нам видно задних поверх голов, стрелять будет удобней. Вслед за первой группой ведут пони, тоже колонной по три лошадки. По флангам одиночные солдаты, контролируют колонну пони, шагают с дистанцией друг от друга метров пять. Замыкает караван оставшаяся часть отряда французов. Примерно человек сорок. По моим прикидкам сто двадцать человек. Когда до французов оставалось сто метров я дал сигнал, и мои парни сделали первый залп. А дальше пошла потеха, мои стреляли по готовности, как и я сам. С бумажными патронами перезарядка ускоряется, в минуту можно сделать пять выстрелов ловкому стрелку. Сначала французы растерялись на несколько секунд, часть из них кинулись к обочине в поисках укрытия. Не сомневаюсь, что это солдаты или моряки, через полминуты они открыли ответный огонь. Я быстро глянул в сторону, где спрятались наши следопыты. Те вовсю вели стрельбу из лука и арбалетов, но стреляли в задних, точнее в замыкающих. Вскоре со стороны Копытова прозвучал первый залп, затем второй. Французы валились, как кегли. Я ожидал, что французы пойдут на прорыв, в ту или обратную сторону. Не ошибся. Французские офицеры организовали своих солдат, больше никто не перезаряжал мушкеты, они выхватили пистоли и клинки. С дикими криками бросились на нас. Я старался стрелять в офицеров. Тем не менее два десятка прорвались в наши порядки. Один французский офицер, который возглавил прорыв, оказался необычайно ловким. Он успел заколоть троих наших, пока ему кто-то не заехал по голове прикладом. Бой длился минут пять, может чуть больше, а показалось, что прошла целая вечность. Мы явно понесли потери, но я пока не знал сколько. Разглядев живого и здорового Глена, позвал его, он подбежал, успев дать команду десятникам.

— Глен, раненых всех добить, кого оглушили вязать и на допрос, — приказал я.

— С офицерами что делать? — задал вопрос Глен.

Я поморщился, как от зубной боли. Дело в том, что с пленниками имелась проблема. В этом времени не принято убивать офицеров с той или иной стороны, если они сдались в плен. Меня даже английские офицеры не поймут, посчитают такой поступок, как попрание чести. Для меня ситуация поганая. Мои ветераны в отряде точно болтать не будут, прикажи я убить всех пленников, а вот за новобранцев я не уверен. Пойдут в увольнительную, примут на грудь рому и могут наболтать лишнего. Оно мне надо? Надо было у барона Клайва уточнить, что делать с пленными, если таковые будут. Бойца начали собирать трофеи с французов, убитых сразу стаскивали в воду, тяжелораненых добивали. В это время такое поведение на жестокость, а скорее акт милосердия. Как правило с тяжёлыми ранами не выживают. В джунглях полно всяких гадов[18], так что обглодают в кротчайшие сроки. Французский лейтенант заколол троих наших, больше убитых не было. Серьёзных ран тоже, посчитали легкораненых двенадцать человек. Кроме этого, пострадали три лошадки, пришлось пони тоже добить, предварительно разделали туши. С туш пони срезали мясо, будет свежая пища на обед. Я велел заниматься допросом Логану, но пусть казаки проявят способности. Подошёл Глен и привел ирландца, что из нового набора. Дуган Конвей в наёмниках давно, десять лет только на Ост-Индскую компанию работал. Среди своих пользуется авторитетом, типа неформальный лидер. Я вопросительно посмотрел на Глена.

— Кабальеро, я тут привёл Конвея, он давно служит и порядки знает, как здесь принято, — Глен подтолкнул в спину Дугана ко мне.

— Говори, что хотел сказать, — разрешил я.

— Такое дело, стычки с французами уже лет десять, но обычно на границах с ними сталкивались. Такого не было, чтобы они так далеко заходили. Офицеров обычно не убивают, они позже выкупиться могут, дают им такую возможность. Наши наёмники-то тоже не без греха, бывает ходят пограбить на французскую территорию. Вот и повелось, что пленники выкупают себя или их на работу определяют. А за убийство офицера повесить могут, при мне такое два раза было, правда давно, — рассказал Дуган Конвей.

Мне стало любопытно и даже немного удивительно. Получается воюют себе ребятки с двух сторон, а если что, то можно заплатить выкуп и тебя из плена отпустят. А может это я такой из 21-го века повёрнутый на всю голову?

— Ты хочешь сказать, что прикажи я прирезать пленников меня начнут порицать? Могут бойца из твоего набора разболтать, что здесь произошло? — задал я очередные вопросы.

— Из тех, что к вам в отряд попали таких нет, умеют язык за зубами держать. А если находятся болтуны, то в первом бою такому пулю в спину. В общем бывают попадаются балаболы, но таких мы сами прижмём, вы не сомневайтесь, кабальеро. Может и нет пока, между нами, полного доверия, только не сомневаюсь я, что будет такое. Я давно служу, всяких командиров повидал, считаю, что с вами дело сладится, — высказал своё мнение ирландец.

Я внимательно посмотрел на ирландца, здоров как буйвол. Ростом повыше меня будет, кулаки что кувалды кузнечные, из таких как правило получаются отличные унтер-офицеры, ну или десятники, как здесь принято называть. Я кивнул головой давая понять, что услышал сказанное мне.

— Глен разберитесь, что там французы в тюки и ящики наложили, — приказал взводному 2-го взвода.

Ну а сам двинулся посмотреть, как проходит допрос. Когда подошёл к казакам, здесь же стоял индеец ирокез, они уже закончили допрос.

— Докладывайте, — приказал я и присел на поваленное дерево, вытянув ноги, усталость всё же берёт своё.

— Две группы, одна нами уже помножена на ноль. Вторая у большой реки, там поклажа, что они в разных деревнях награбили и три десятка охраны. В устье стоит корабль, там всего десяток матросов, туда они планировали на плотах спуститься. В живых остались два прапорщика и лейтенант, мы их не трогали. Как прикажешь, кабальеро, так и сделаем. Ещё может их змея укусить, в этих местах полно ядовитых змей, — после последней фразы ирокез зловеще улыбнулся.

Я хмыкнул, бойцы отряда стали применять словечки, которые порой вылетают из меня. Так выражение «помножить на ноль» пошло именно от меня. Не решив, что делать с пленными, я двинулся к офицерам французского отряда. Они сидели возле дерева, руки связаны за спиной. Я подошёл и несколько минут их рассматривал. Лейтенант дерзко смотрел мне прямо в глаза. Я кивнул Логану и казакам, чтобы они отвели лейтенанта в сторону. Я вновь присел на лежащее дерево, лейтенанта посадили прямо на землю.

— Предлагаю ответить мне на вопросы. Кто такие? Чем занимаетесь? Что за корабль стоит в устье реки? — начал я сыпать вопросами.

— Ты сам-то кто такой? Может мне говорить с тобой урон чести. Передайте нас властям, как пленных, — высказал француз, скривив губы в презрении.

Я ухмыльнулся, с минуту смотрел на него. Меня и в прошлой жизни бесили и раздражали вот такие снобы[19]. Я не стал кричать на него, говорил не повышая тона.

— Кто я такой вам знать необязательно. А перед собой вижу грабителя и разбойника. По сути, я могу приказать вас всех повесить и мне ничего за это не будет. Даю вам одну минуту на размышление, — я замолчал, но продолжал смотреть на французов.

— Я, дворянин, граф Людовик де Верже, а это очень знатный род во Франции. Ты грязный наёмник не можешь меня повесить, — резко выкрикнул француз.

— Я совсем не грязный, моюсь регулярно. Что касается моего происхождения, то оно ни у кого не вызывает сомнений. Я не занимаюсь грабежом несчастных крестьян и не разоряю храмы. Есть подтверждение того, что вы носите графский титул? А то я слышал, что во Франции каждый пройдоха и лавочник может купить себе дворянство, было бы золото. Иногда мне кажется, что ваш король самый главный лавочник, раздавая направо и налево титулы, — я улыбнулся, заметив, что француз покраснел от моих слов.

Лейтенант было дёрнулся, но стоявший рядом Поруба отвесил ему пинок под рёбра.

— Я вызываю вас на дуэль, если ты не трус и не спрячешься за спинами своих прихлебателей, тысяча чертей! — со всем пылом своей натуры воскликнул лейтенант.

— Ты, лейтенант и вправду больной на голову? Как ты меня можешь вызвать на дуэль, если ты разбойник и грабитель? Раз вы с корабля, вне сомнений пираты. А что делают с пиратами? Правильно, их вешают. Принять твой вызов означает для меня урон чести, — я вновь улыбнулся.

— Мои слова могут подтвердить офицеры, — лейтенант кивнул на прапорщиков.

Вот что мне с ним делать? Может и вправду сделать вид, что его укусила кобра? Логан не так уж и не прав. А ведь он может мне пригодиться, при условии абордажа корабля. Капитан наверняка не рискнёт позволить нам отрезать башку отпрыску знатного рода.