Виталий Стадниченко – Однажды в библиотеке (страница 5)
– Как можно спасти пятницу? Это же день недели. Как сегодня!
– Да, сегодня пятница. А Робинзон спас дикаря на острове и назвал его Пятницей, так как спас его в пятницу. Пятница в знак благодарности стал верно служить Робинзону.
– Ого… Мне бы так!
– Ты тоже хочешь служить, как Пятница?
– Я вообще-то хотела спасти кого-то… Если бы меня спасли, я была бы благодарна. Но не стала бы служить всю жизнь.
– Это ты сейчас так думаешь. Не всё сразу.
Игорь взял Наташу за руку. Сердце её замерло… Она покорно пошла с ним, куда бы ни повёл!
Подклеивая «Робинзона», Наталья вдруг обратила внимание на блокнот, из которого Игорь зачитывал ей цитату. Что-то знакомое…
– Можно посмотреть?
– Нет, – Игорь поспешно убрал блокнот куда-то в стол.
Он не учёл, что ниша под столом сквозная. Наташа просунула руку и вытащила блокнот.
Это был ТОТ САМЫЙ блокнот. Листы закрашены чёрным маркером, и только на пятой странице – отзыв на «Робинзона Крузо».
– Как это?.. – Наташа вскочила из-за стола.
– Постой, – растерялся Игорь.
– Что за чертовщина? Ты был у нас ночью? На чердаке?
Игорь схватил Наташу за плечи, она развернулась и хотела убежать. Но не на выход – там Игорь. Она побежала мимо кафедры Ирины Петровны к стеллажам книг…
– Ты ещё не доклеила! – закричала Ирина Петровна.
Наташа подбежала к какому-то стеллажу – и в глаза ей бросился ряд чеховских «Трёх сестёр». Целый ряд! А говорили «единственный и такой ценный экземпляр»…
Первый стеллаж был полон Стругацкими, второй – Эренбургом, третий – Чеховым, четвёртый – Гаршиным, пятый – Дефо…
– ЧТО. ВСЁ. ЭТО. ЗНАЧИТ?! – Наташу охватил ужас и какое-то сумасшествие одновременно.
Она повернулась к шестому стеллажу – сборники рассказов О. Генри. А седьмой стеллаж полностью посвящён Льву Николаевичу Толстому.
Игорь и Ирина Петровна стояли, наблюдая за Наташей.
– Пойдём-ка клеить книгу, Наташенька, – ласково сказала Ирина Петровна и сверкнула чёрными глазами без белых глазных яблок…
Наташа послушалась. Игорь и Ирина Петровна сели рядом.
Наташа беззвучно заплакала. Она клеила книгу и не понимала, что делать. Страшно…
– Ната! – услышала она глухой крик, словно через толстое стекло.
– Ната! – уже громче… Это же…
– НАТУСЯ!
Папин голос!
– Папа?
– Наташа! – услышала она уже отчётливо, но папы рядом не было.
– Папа! Папочка!
Наташа вскочила со стула, но Ирина и Игорь твёрдыми руками осадили её:
– Клей!
– Папа! – закричала Наташа и с силой вырвалась из-за стола.
Ирина Петровна и Игорь как будто потеряли человеческий облик: о ни резко стали серого цвета, как из чёрно-белого фильма, с чёрными глазами и ярко-чёрными губами, и потянули к Наташе непропорционально длинные серые руки…
– Ты должна доклеить книгу… – голос Игоря перестал быть приятным.
– Ничего я не должна!
Наташа побежала к выходу из библиотеки с криком:
– ПАПА!
На улице был уже вечер, темно. Папа, тётя Инга и дядя Валера с фонарями ходили по пустому выжженному дому Дымовой и кричали имя девочки…
– Папа!
– Наташенька! – папа обнял её.
Наташа дрожала как осиновый лист, лёгкий летний сарафан не спасал. Папа дал ей свою куртку.
Наташа осмотрелась и увидела вокруг вовсе не библиотеку, а обгоревшие стены…
– Домой, скорее!
Неподалёку ждали папина машина и мотоцикл дяди Валеры.
– Кто же такая Дымова?
– Это деревенская легенда. Я думал, такого быть не может… Ирина Петровна Дымова была библиотекарем ещё с восьмидесятых. Говорят, хорошим была человеком, увлечённым… А потом бахнул кризис, деревня умирала: всё закрылось, люди уехали… Книги читать перестали. Началось твориться беззаконие. Пришли в деревню плохие люди и библиотеку подожгли.
– Книги сгорели?
– Дымова спасала книги, вынесла что могла… В одиночку. Никто не помог. Сама попала в больницу, из вещей у неё – только подгоревшие книги. Семь штук.
– Те самые?
– Да-да, они. Ирина посылала всем проклятья, что не уберегли библиотеку, и требовала помощника, ибо не справляется одна. Скончалась в больнице. Дух её забирает себе в помощники тех, кто за семь дней починит семь книг…
– А в Авдеевке пропал Игорь… Выходит, и мама не утонула?