Виталий Стадниченко – Однажды в библиотеке (страница 2)
Бурлящие потоки воздуха подхватили лёгкого, как шарик, мужчину. Едва Всеволод Иванович скрылся из виду, всё закончилось. Сашина песня оборвалась на полуслове. Кружащиеся под потолком предметы с грохотом упали на ковёр. Свечи моргнули и погасли.
Девушка ещё немного посидела, приходя в себя. Потом встала, зажгла свет и принялась убирать царивший в зале беспорядок.
Всеволода Ивановича в библиотеке больше никто и никогда не видел. Сотрудники спорили, куда он мог деться. И лишь Саша таинственно улыбалась из-за книжных стеллажей. Девушка точно знала, что в тёмную звёздную ночь в телескоп можно разглядеть галактику Водоворот, где на сто двадцать пятой звезде Всеволод Иванович рассказывает друзьям удивительные истории о своих странствиях.
Даша Гри
Пять дней в деревне
Лето в деревне! Хорошо же: зелено, свежо! А запах какой!
Примерно с такими словами отправлял папа Наташу в деревню, но она не прониклась. Уже в машине, дороги назад нет, но Ната всё сопротивлялась.
– Папа, мне не нужна нянька вроде тёти Инги! Ты в командировке, а я спокойно поживу одна в городе. Думаешь, не справлюсь? Мне уже две-над-цать! – по слогам произнесла Наташа.
– Ты-то справишься, – кивнул папа. – А злые люди – нет. Да, тебе там может быть скучно. Интернета нет, но если подняться на второй этаж, то…
– Серьёзно?! Магазина нет… И Интернета нет…
– Повод прочитать литературу, заданную на лето!
Наталью аж передёрнуло от мысли про книги…
В деревне вечером темно – нет уличного освещения. Тётя Инга и дядя Валера ждали гостью, подготовили комнату. Дядя Валера – брат Наташиной мамы, погибшей, когда Наташа была маленькой.
– Что со связью? – спросил отец.
– Только на чердаке, но там у нас хлам – чёрт ногу сломит! – раскудахталась Инга.
Перед отъездом папа обнял Наташу:
– Всё будет хорошо! Что случится – отправляй мне сообщения с чердака. Созвониться не получится, но переписываться сможем. Всего неделька!
Утром первого полного дня девочка сидела на земле и ковыряла в зубах травинкой. В этой позе выражалась вся скорбь подростков мира.
– Ты Стругацких любишь? – спросил её голос.
Наталья вылезла из своих мыслей, как из кокона:
– Чего?
– Стругацких любишь? – На Наташу смотрел свысока парнишка в брюках, удивительно чистой для деревни футболке и с мытыми волосами!
– А что это?
– Писатели, – улыбнулся парень.
– А-а, – разочарованно протянула Наташа.
– Может, тебя другое интересует? Детективы? Любовные романы? Приходи в библиотеку!
– В библиотеку? – Изо рта Наташи выпала травинка. – В этом богом забытом месте есть библиотека?! Конечно, пойдём! – Наташа встала и отряхнулась. – Ты библиотекарь?
– Вроде того, – кивнул парнишка. – Я Игорь.
Игорь рассказал Нате: когда деревня была большой и живой, библиотека работала, и магазин был, и почта, и школа на четыре класса, и медпункт. В общем, функционировала деревня. Стала затухать… Всё закрылось. Что-то выкупили под частные дома, что-то сгнило. Медпункт разорённый – всё растащили. Книги никому не нужны, и библиотека на отшибе, забыли про неё. Сейчас активисты приводят библиотеку в чувство: сортируют книги, подклеивают, обновляют каталоги. Нужны люди.
– Читать не люблю, – призналась Наташа. – Но тут настолько нечего делать… Уж подклеить листы я могу!
Обрадованная знакомству и хоть какому-то делу Наташа, увидев здание библиотеки, разочаровалась. Ветхий домик с пятнами гари!
– Ох… – вырвалось у неё. – Не только книги надо подклеить…
– Внутри лучше, – заверил её Игорь.
Деревянная дверь проскрипела, напевая мотив из фильма-страшилки.
– За такой дверью должно быть логово маньяка, – посмеялась Наташа.
– Всего лишь библиотека, – пожал плечами Игорь.
Наташа поймала на себе взгляд нового знакомого – глаза показались чёрными. Не цвет радужки, а целиком, весь глаз, включая глазное яблоко, будто чёрным фломастером… Но зажмурилась – наваждение прошло.
Внутри – обычный дом, старый и обветшалый. Помещение, конечно, требовало ремонта, но чистое, даже занавески для уюта. Столы, стулья и стеллажи с книгами. Много книг кучами на полу. Посередине – кафедра библиотекаря.
– Игорь, привлекаешь молодёжь! – из-за кафедры показалась маленькая юркая женщина.
– Ирина Петровна, это Ната. Не читала Стругацких, – сообщил Игорь.
«Не та информация, которую стоит говорить про меня при знакомстве», – подумала Наташа.
– Ты почитать или помогать? – уточнила Ирина Петровна.
– Помогать, – кивнула Наташа.
– У меня как раз Стругацкие развалившиеся где-то тут… – Ирина Петровна показала девочке жестом на стол, на котором стояли тюбики с клеем, лежали ножницы, газеты и скотч.
– «Понедельник начинается в субботу», – прочитала Наташа. – Что за бредовое название?
– Тут про чародейство и волшебство, веселая фантастика, – просияла Ирина Петровна. – Я нашла несколько книг Стругацких, но такую – одну. Очень ценная, должна остаться в библиотеке.
Игорь тоже взял книжку-развалюшку и сел рядом с Наташей.
– За работу, – скомандовал Игорь.
Наташа с Игорем привели в порядок по книге. Потрёпанный, но бережно подклеенный «Понедельник» забрала Ирина Петровна.
– Понедельник-понедельник, – напела Ирина Петровна, взяла чёрный маркер и закрасила сегодняшнее число в настенном календаре.
Нате показалось, что глаза Ирины Петровны сверкнули чёрным. «Что за ерунда!»
– Наточка! Я думала, где-то рядом с домом гуляешь, а тебя нет нигде! Я уж успела испугаться! Потеряю тебя в первый же день! Ты где была?
– Тётя Инга, не поверите – в библиотеке!
– Где?!
– В библиотеке.
– В райцентр ездила?
– Нет же, тут, в деревне!
– Нет у нас библиотеки, – недоверчиво покачала головой Инга.
– Есть! Я там «Понедельник» подклеивала!
– Не может быть… – прошептала Инга.
К ночи вернулся дядя Валера. Он работал на ферме, рано уезжал и поздно возвращался на своём мотоцикле. Иногда ночевал на ферме – по обстоятельствам.
Наташа уже улеглась в кровать, но ещё не спала. Интернета в комнате нет: соцсети и видео не посмотреть. Через стенку она услышала разговор дяди и тёти:
– …Я говорю, парня какого-нибудь нашла – и не признаётся.
– Думаешь, авдеевские приходили? Вечно шляются…
– Знамо дело! Игоря ищут своего. Следить надо за девчонкой-то, мне отвечать перед батей. Если кто объявится – я ему морду обрисую.